У посла даже перехватило дыхание. Орлов показывал, что желает приватного разговора, – безо всяких хитростей и уловок.

Вместо пунша, правда, военный министр выбрал только что снятый с огня глинтвейн и с явным удовольствием пригубил.

– Осень поистине ужасна, ваше высокопревосходительство.

– Оставьте, граф… мы же на балу, не так ли?

– И да, и нет, князь Сергий Григорьевич, – по-русски сказал Шуленберг.

Орлов остро взглянул на пруссака. Отвернулся, кашлянул и раз, и другой.

– Князь Сергий… Я искал встречи с вами.

– Знаю, – хрипло проговорил Орлов, делая ещё глоток глинтвейна. – Ах, хорошо… только им и спасаюсь, да ещё чаем с малиной да мёдом…

– Сергий Григорьевич… позвольте мне сказать кое-что не как посланнику прусскому, но как кавалерийскому ротмистру, имевшему честь сражаться рядом с господином Янгалычевым…

Орлов тяжело усмехнулся, набрякшие веки на миг сомкнулись.

– Можете пропустить вступление. Давайте будем откровенны друг с другом. Пока ещё не поздно.

– Именно так. Пока ещё не поздно, – горячо подхватил фон Шуленберг. – Я имел честь множество раз беседовать с господином государственным канцлером. Я не новичок в дипломатии, поверьте, но никогда ещё у меня не было столь бесплодных и бессмысленных переговоров. Господин фон Натшкопф явно… не заинтересован в мирном исходе нынешних… печальных событий.

Орлов кивнул. Странный человек… Он никогда не вызывал у Шуленберга иррациональной приязни, как это вышло с жаждавшим драться до победного конца Янгалычевым, но с Сергием Григорьевичем можно было говорить сразу и о Зульбурге, и о Млаве.

– Граф Александер, – Орлов или оговорился или давал понять, что они пришли из одной… молодости. – Я дважды помню фон Пламмета – по Зульбургу и Анассеополю. Я по возможности не упускал его из виду и позднее. Пламмет служит кайзеру Иоганну, для меня это столь же очевидно, как то, что вы служите Пруссии, а я – России. Можете мне поверить, ваш кайзер совершил очень, очень большую ошибку, ввязавшись в ливонское противостояние. И ещё бо́льшую ошибку он совершил, не пожелав урезонить своих подопечных во Млавенбурге, пока огонь можно было залить парой вёдер воды. А теперь не справится и десяток пожарных бочек.

– Вы полностью правы, князь Сергий Григорьевич. – Шуленберг впервые с отъезда фон Зероффа был откровенен. И с кем?! – Я послал множество отчётов, всеми доступными мне средствами убеждая берлинский кабинет, что необходимы уступки и компромиссы, но… ко мне не прислушались.

– Что мы в таком случае можем сегодня сказать друг другу, граф Александер? Кроме как пожаловаться на… метель. Увы, ни гусару, ни кавалергарду жалобы не пристали.