Работа пилота подводной лодки перестала быть подвигом, но люди-то в отряд набрались самоубийственно храбрые. Что они получили вместо громкой славы и страшной смерти? Рутину «боевых» выходов с задачей попугать янки смотровой башенкой? Мелкие просьбы портового начальства. «У вас же есть остекленный люк в днище? Гляньте, где «Генерал Ли» посеял якорь! Премия пятьдесят долларов!» Стоило Ханли намекнуть на поход в глубокие воды да на веселые доллары – строй сделал шаг вперед. А уж как стало известно, что экспедицию поведет кэптэн Алексеев…

Увы, лодок мало. Нужен корабль, который мог бы незаметно проскользнуть к Ямайке. И очень быстро удрать! Блокадопрорыватель! А лучшие корабли этого типа – правительственной постройки. Вот и приходится клянчить у конфедеративного флота новинку. Прямо со стапеля! Увы, Суровому Джеку вожжа под хвост попала.

– …Итак, вы собирались покончить с собой, пусть и способом, который ваша разлюбезная католическая церковь не осудит… Что вы скажете Грейс, кэптэн? Наврете, что вернетесь?

– Правду, сэр. Что ухожу в бой.

– А смысл этого боя? Ну?

Такер задает вопрос Мецишевскому – но отвечает ему Алексеев. Капитанская привычка. Младший по званию привык, что командир – он. Вот и выручает бывшего подчиненного.

– Доказать, что мы и с гибелью «Александра Невского» не прижаты к берегам и портам, сэр. Подобная акция теперь, в свете открывшихся переговоров, может иметь значительный политический вес, сэр!

– Перебиваете старшего по званию, кэптэн? Мальчишка. Ваши эполеты доказывают ваше мужество и ваш талант, но не делают вас старше. Вы говорили о политике… Что ж, открою тайну – ко мне заглядывали из русского посольства. И особо просили, чтобы я помог пережить войну одному молодому человеку, который достаточно погеройствовал. Мол, после войны России пригодятся живые львы, орлы и прочая… геральдическая фауна. Догадываетесь, о ком шла речь? И я полагаю, что посланник имеет куда больше прав определять именно политику страны, чем простой капитан без корабля.

Алексеев тяжело, без наигрыша, вздохнул.

– Не хотелось приводить этот аргумент, – сказал, – но приходится. Я имею определенное право судить о выгоде Российской империи. И, если прижмет, шагать через рекомендации господина посланника.

Шагнул, протянул руку. Блеснуло золото.

Не взятка – маловато одной монетки даже для самого продажного адмирала. Но на этой монете был – профиль.

– Николаевский червонец, – пояснил Алексеев. Или принц Евгений? – и я не намерен посылать людей на смерть. Только вести за собой. Кажется, этот образ действий соответствует понятию о чести морского офицера.