— В степи много разговоров о твоей победе над ханом Касаем. Ты забрал весь скот и женщин, а сам не потерял ни одного воина. Это правда? — осторожно спросил Насай-бей.

— Правда, — не стал отрицать Норманн, — хан понадеялся на многочисленное войско и сам сломал себе шею.

— Ну уж и сам! К нам добежала пара сотен битых воинов, просились в колодники.[77] Со слезами говорили о твоих пушках, которые разрывают человека на мелкие куски.

— Я их звал? Поперли на меня баранами, вот и схлопотали.

— Тебе известна судьба союзников с немецких земель? — по-прежнему осторожно поинтересовался Насай-бей.

— Какие это союзники? — отмахнулся Норманн. — Шайка мелких стервятников решила под шумок поживиться, не более того.

Легкомысленный ответ явно разочаровал ногайцев, они нервно пошептались, затем один из них вежливо представился:

— Меня зовут Тургокан, мой курень[78] кочует между Аштарханом и Дербентом. Позволь, Великий князь, задать тебе вопрос?

— Спрашивай.

— Что сказал хан Касай перед смертью?

— Плакал, — сохраняя невозмутимость, ответил Норманн. А что еще ответить? Хана отловили мурманы и в лучших традициях, без лишних слов, снесли ему башку. Разговора с пленником по определению не могло быть. Воины Смельдура по-русски говорили через пень-колоду, для хана что датский язык, что суахили.

— И ты не знаешь причин, по которым мангыты Касая бежали из Великой степи? — уточнил Тургокан.

— Получили пинок под зад, вот и побежали, — сохраняя безразличный вид, ответил Норманн.

С земель Казахстана вышло множество народов, и все они были изгнаны более сильными соседями. Именно половцы выперли из Великой степи сегодняшних европейцев, в том числе всяких там гуннов с атиллами и прочими варварами. Междоусобица степняков более кровава и беспощадна, чем у оседлых народов. Князья, бароны и лорды убивают соседних правителей и забирают себе земли вместе с крестьянами. Кочевники вырезают под корень весь кош,[79] оставляя себе только скот. Новое движение на запад было вызвано коллапсом Золотой Орды и выходом в степь калмыков. Пройдет пара сотен лет — и на половецких землях загудят буддийские барабаны.

— Сюда идут мангыты хана Кургая! — с тревогой в голосе воскликнул Насай-бей.

— Они не придут ко мне, — усмехнулся Норманн, — здесь нет пастбищ, а зимой ложится толстый покров снега.

— Мы выбили мангытов с левого берега Эдиля, — продолжил сын правителя, — но это оказались всего лишь передовые отряды.

— Меня не интересуют ни Сарай-Берке, ни Сарай-Бату, тем более Сарайчик. В любом случае поборы с купцов останутся неизменными.