– Одноглазый! Сразись со мной, если ты мужчина!

Голос его тонул в потоке черной брани, льющейся со всех сторон.

– А, умри, явана! – брызгал слюной потерявший оружие перс, голыми руками вцепившийся в горло Лисимаху.

Тот хрипел, отгибал одной рукой скрюченные пальцы перса и пытался всадить ему меч бок. Безуспешно: кусающиеся кони обоих кружили на месте, толкались, клинок Лисимаха безвредно скрежетал о чешуйки вражеского панциря. В конце концов оба воина полетели на землю, расцепившись. Перс вскочил первым и ударил македонянина ногой в живот, но больше ничего сделать не успел, поскольку был стоптан конем своего же товарища. Тот не видел, что творится у него под ногами, отражая удары македонян, сыплющиеся со всех сторон.

Лисимах с трудом приподнялся. Рядом с ним упал пронзительно визжащий перс, совсем еще молодой, из легковооруженных всадников, которые тоже уже втянулись в сечу. Он пытался непослушными руками запихать в распоротый живот кишки и жутко кричал, повторяя одно и то же слово. Лисимах его не понял, но успел подумать, что наверняка это слово: "мама".

Недалеко от иларха из-под конского трупа безуспешно пытался выбраться гетайр, вся голова которого представляла собой кровавое месиво. Руки его, скребущие землю, двигались все медленнее.

– Нет! Не хочу! Нет! – кричал молодой македонянин, расширившимися от ужаса глазами уставившийся на обрубок руки, из которого толчками вытекала жизнь.

– У, Ангра... – седобородый перс выбросил руку с акинаком в стремительном выпаде, и парень замолчал навеки.

– Аминта! – услышал Лисимах совсем рядом с собой голос Селевка, – а-а-а! Затраханный говноед! Подохни, сука! Аминта, очнись! Аминта-а-а!

– ...Манью – прохрипел седой перс, сползая с конской шеи.

Лисимаха опять сбили с ног, он снова попытался встать и закричал:

– Селевк!

– Лисимах, ты где?

– Здесь! – закричал командир первой илы, выпрямившись во весь рост, не видя взлетевший за спиной клинок...

– Держись! Иду!

Лисимах в это время был уже мертв. Не успел Селевк.

В бешеной круговерти схватки он потерял Антигона. От страха за жизнь полководца телохранителя теперь колотило, как в ознобе.

– Одноглазый! Где ты, сын шлюхи! – ревел Набарзан, но приблизиться к стратегу не мог, их разделяло слишком большое число сражающихся.

Все силы антигонова крыла уже были связаны боем, а персы продолжали прибывать. Их легкая конница, выполняя приказ хазарапатиши, сумела прорваться во фланг Леоннату. Запахло катастрофой. В эту, критическую для союзников минуту грамотно сориентировался Эригий. Его гипасписты и фракийские пельтасты атаковали легкоконных персов, уже начавших давить фалангу в бок. Персы увязли, потеряли разбег. Отличные конные стрелки, они были хороши в дальнем бою. В ближнем их, бездоспешных, пехота начала одолевать и теснить. Воспрял духом и Леоннат, прекратил пятиться. Продвижение Тимонда вперед завершилось.