– Джордж Тейлор – хороший солдат, но он не хочет признать своего поражения. Я восхищаюсь им, но, сэр, мы должны смотреть на вещи шире. В любом случае вы не можете начинать операцию вот так, без подготовки. Прошу занести в протокол, что я категорически возражаю против проведения этой операции.

– Вы не думаете, что отчаянные моменты диктуют отчаянные действия?

Председатель Комитета положил руку на стол, как будто посадил выпущенную им на свободу птичку обратно в клетку.

– Отчаянные – да, господин президент. Но не глупые же?

– Если японцы нанесут нам какие-нибудь еще новые поражения, то это ослабит наш международный авторитет, – вступил в разговор госсекретарь. – Нынешнюю ситуацию мы можем даже расценивать как значительную победу наших войск, оснащенных оружием нового поколения. Кроме того, нам, возможно, удастся изменить отношение мировой общественности к японцам, если мы во всеуслышание заявим, что «Скрэмблеры» являются бесчеловечным видом оружия. Если мы будем вести себя осторожно и постараемся избежать дальнейших провокаций, то мы, возможно, даже сможем нажить себе на всем этом некоторый… и довольно значительный политический капитал.

Уотерс кивнул.

– Я очень хочу услышать ваше мнение, Майлз, – обратился он к советнику по государственной безопасности, усердно занимающемуся своими ногтями.

Загнанный в тупик советник удивленно поднял глаза.

– Но, господин президент, я думаю, все совершенно ясно. Русские считают, что это конец. Они направляются к спасательным лодкам. И мы будем дураками, если ввяжемся в это дело.

Уотерс снова начал постукивать карандашом по фарфоровой чашке. Воздух в комнате был очень тяжелым, несмотря на все потуги вентиляционной системы.

– Спасибо всем за оценку ситуации, – сказал Уотерс. – Теперь, Клифф, – он повернулся к Боукветту, – мы опять вернемся к разведке. Можете ли вы все еще нам гарантировать, что у японцев не будет новых сюрпризов?

Боукветт выглядел смущенным. Он встал гораздо медленнее, чем обычно, поправил галстук.

– К сожалению, господин президент, я не могу дать вам такую гарантию. Как вы знаете, разведка – это очень сложное дело. И должен признаться, что какая-то часть наших оценок оказывается неудачной. И вы знаете, что я уже разрабатываю проект плана модернизации и улучшения работы Разведывательного управления. Я сделаю все возможное, чтобы в будущем таких провалов не было, хотя, возможно, они вполне объяснимы.

– Спасибо, Клифф.

– Господин президент, – продолжал Боукветт. Он опять поправил свой галстук, теперь уже ближе к узлу. – Я чувствую, что должен добавить несколько слов относительно полковника Уильямса, о котором шла речь. Того самого, который первым, по словам полковника Тейлора, предложил разгадку работы компьютерного мозга. Я знал полковника Уильямса много лет. Разведчики – это ведь одна большая семья. Тут уже было высказано правомерное сомнение в квалификации полковника Тейлора. Я должен твердо заявить, что и выдвижение полковника Уильямса на руководящую должность было серьезной ошибкой. Если бы он работал под моим началом, я бы его давно снял. Но некоторые люди иногда умудряются обмануть систему. Полковник Уильямс принадлежит к той категории людей, которые путают карты, а затем уходят в кусты, а другие, более исполнительные, должны потом все это приводить в порядок. Он как раз принадлежит к тому сорту людей, который дискредитирует успехи, достигнутые трудолюбивыми сотрудниками. Он занимается самовосхвалением и тянет одеяло на себя. Нет сомнений в том, что ему нельзя доверять.