– Хорошо, вы видели наши М-100. Сколько, по вашему мнению, машин может разместиться здесь?

– Я думаю, только шесть. Может быть, семь.

– Отлично. Это больше, чем надо. Мы получили измерения, произведенные на основе имеющихся изображений, но лучше услышать это от человека, побывавшего на этой площадке.

– Вы знаете, – сказал Козлов, – там есть еще и крыша. Она не отмечена на схеме, но она железобетонная и служила в качестве вертолетной площадки. Она довольно большая. Вы можете приземляться на обычной вертолетной площадке?

Эти слова заинтересовали Тейлора.

– Нам повезло. И эта площадка является крышей здания штаба?

– Да, она использовалась для генеральского вертолета.

– Что ж, это еще лучше. Таким образом, мы можем войти в здание штаба вот отсюда?

Козлов непонимающе посмотрел на американцев. Формулировка Тейлора озадачила его. Мередит быстро перевел вопрос на русский язык. Недоумение исчезло с лица Козлова.

– Да, конечно. Хотя здесь может быть охрана.

Тейлор взял подробный план всех этажей здания, нарисованный Козловым.

– Хорошо, Виктор, вы уверены, что оперативный центр будет по-прежнему именно здесь?

– Он должен быть здесь. Это единственная большая комната в доме, и только здесь есть вся необходимая проводка.

– Хорошо. А это, должно быть, машинный зал?

Козлов покусывал губы своими темными, как кофе, зубами.

– Я уверен, что да. Вся специальная проводка идет только сюда, а затем сюда. Нам очень много пришлось поработать для того, чтобы переделать проводку в здании. А здание очень старое.

– А вы не думаете, что они могли провести новую проводку?

Козлов пожал плечами.

– Я не могу сказать наверняка, но это очень трудно.

– Ну, что же, нам придется рискнуть. Если один вертолет сядет на вертолетную площадку, скажем, три – на центральный двор, и два будут с воздуха прикрывать нас всех… пока группа с вертолетной площадки проберется в компьютерный зал и оперативный центр.