– Я знаю, – повторил громила. – Я никогда не забываю женщин, которые уходят от меня, когда на столе еще полно выпивки.

Их глаза впервые встретились. Валя увидела ненависть в его темных зрачках.

«Я не могу сделать это», – сказала она себе.

Валя положила руку на плечо громилы, так что ее пальцы легли на холодную цветную эмблему. У нее было чувство, что ее заставили дотронуться до змеи. Но она не убирала руку.

Она улыбнулась как можно приветливее.

– О, – сказала она, смеясь, – вы меня не поняли. Я думала, вы не находите меня привлекательной и хотите остаться с Таней. Я думала, вам понравилась Таня.

Выражение глаз громилы несколько смягчилось. Затем его лицо осветилось широкой улыбкой и стали видны крупные, белые, чисто американские зубы. «Предназначенные для пережевывания американских бифштексов», – подумала Валя.

– Я? – засмеялся громила. – Я? Влюблен в старушку Таню? – Его собутыльники тоже начали смеяться. – Это невозможно.

– Вы обидели меня, – солгала Валя. – Я думала, вы хотите, чтобы я ушла.

Она старалась вспомнить несколько разговорных английских выражений, которым не учат в советских школах.

– Вы так смотрели на Таню.

– Я и не знал, что ты хочешь переспать со старушкой Таней, Билл, – сказал один из его собутыльников. – Оказывается, она в твоем вкусе.

Громила опять засмеялся, но на этот раз менее натянуто.

– Старушка Таня, – сказал он. – Никто, кроме Джимбо, не согласится посоревноваться с этой кобылкой.

Третий сидящий за столом офицер покачал головой, как будто бы попробовал что-то мерзкое.

– Старый Джим слепой, как летучая мышь.

– Я думаю, Джимбо нравятся девушки в теле, – сказал громила. Из-за акцента его трудно было понять. Он не двигался, и Валина рука все еще лежала на его плече. – Боже, я помню, как в Хуачуке сукин сын вечно торчал в Пако или Агуа Приета и развлекался с какой-нибудь здоровенной мексиканкой. Однажды чуть было не опоздал на поверку.

– Да, вот это были денечки, – согласился третий. – Во всяком случае, мексиканки мылись достаточно часто. – Он посмотрел Вале в лицо, затем скользнул взглядом по ее фигуре, а потом опять посмотрел ей в глаза. У него было беспредельно наглое выражение лица.

Громила вывернулся из-под Валиной руки.

Она подумала, что он собирается избавиться от нее, и уже начала впадать в панику. Она готова на все, даже встать на колени. Валя представила себе огромного следователя с рыхлым лицом, склонившегося над ней. Она вспомнила более молодого красивого офицера, который уверял ее, что от нее требуется лишь подружиться с одним человеком. Он говорил это таким спокойным тоном, что она сразу почувствовала, что наступил конец света.