«Какая пустая трата сил», – подумал Нобуру. В первый раз он почувствовал степень своей подлинной привязанности к молодому человеку.

Акиро наконец научился сочувствовать людям, хотя это сочувствие пришло слишком поздно.

«Но это же вечная истина, – подумал Нобуру. – Понимание всегда приходит слишком поздно. Несомненно, с ним так и случилось».

Они прошли по комнате, в которой невозмутимый главный компьютер смотрел свои электронные сны. Компьютер был оставлен в рабочем состоянии, но его клавиатура была заблокирована, чтобы посторонний не мог воспользоваться ею, не зная соответствующего кода. Для толпы компьютер был бесполезной добычей. Но если азербайджанцы не разрушат его, то компьютер будет бесценным после захвата штаба группой деблокировки.

И деблокировочная группа придет. Скоро.

Просто она не подойдет вовремя, чтобы спасти защитников штаба. Это подсказывала Нобуру интуиция старого солдата.

Он остановился, затем отступил на несколько шагов и открыл дверь комнаты, где находился компьютер. Машина одиноко мигала в слабо освещенном помещении. Глядя на нее, Нобуру чувствовал себя так, как, должно быть, чувствовал себя один из его предков, прощаясь со своей любимой лошадью. Нобуру управлял волшебными лошадьми новой эры. В последний час не было теплой шерсти, которую можно погладить, не было глаз, вымаливающих любовь, никто не прижимался влажной мордой. Машина просто стонала, живя и плавно двигаясь в галактике чисел.

Нобуру, который до сих пор считал, что он ожесточился с годами, удивился своим горьким размышлениям о том, что эта машина была значительно более ценной для его родины, чем ее солдаты. Он сам вместе cо всеми своими многочисленными офицерами ничего не значил по сравнению с могуществом и величием этой машины. Войну теперь делали машины, тогда как люди, участвовавшие в ней, просто бродили без цели в мечтах о прошлой славе.

Нет. Он знал, что даже сейчас это не было правдой. Удобная формула была такой же ложью, как и все в его жизни.

Он закрыл дверь, оставив определять судьбу мигающей машины другим людям. Токио мог бы еще послать электронные команды на самоуничтожение, если бы такое решение было принято.

От него ничего не зависело. Он не мог даже в сложившейся ситуации признаться Акиро, что он, командующий на театре военных действий, не имеет полномочий отдать распоряжение об уничтожении главного компьютера.

Они вошли в центр управления. В комнате было удивительно спокойно. Вместо множества штабных офицеров в ней находилась лишь охрана, состоящая из офицера и сержанта, тогда как остальные работники штаба – программисты, технические советники и специалисты по огневой поддержке находились наверху, обеспечивая последнюю редкую линию обороны.