Император дёрнулся и впился взглядом в моё лицо.

– Капитан Сеславин, гвардейская конная артиллерия.

Наполеон даже не повернул головы в его сторону.

– Демидов?.. Бертолле рассказывал о некоем Демидове, а позже ещё один человек сообщил, что этот учёный служит в инженерных войсках. Вы?

Ни черта себе! Я, разумеется, слышал байки о том, что этот корсиканец помнит поимённо всех своих гвардейцев, но чтобы фамилию какого-то русского химика… Польщён, конечно, но нельзя сказать, что обрадован.

– Я, ваше величество.

– Мне бы хотелось позже побеседовать с вами, – задумчиво проговорил Бонапарт.

Мне тоже остро захотелось. Прирезать его поскорее ко всем чертям.

Исторический момент передачи шпаги французского гения русскому гусару прошёл для меня совершенно незаметно. Не до того было.

Мама дорогая! Что же я натворил-то? Это ведь не добрый доктор Бородкин, это ЛИЧНОСТЬ. Расколет меня запросто, здесь тайным Орденом не отбрешешься. Пусть не до конца в произошедшем разберётся, но крайне неудобных вопросов накидает. Ладно мне – пошлю подальше, и все дела, но ведь такого человека в погреб-одиночку не спрячешь, тьма-тьмущая князей-графьёв с ним пообщаться захотят, да и сам Александр не преминет встретиться…

Ёлки-палки! Да ведь даже если сойти с ума и предположить, что Наполеон будет держать язык за зубами – всё равно трындец! МЫ ВЗЯЛИ САМОГО ИМПЕРАТОРА! Эпический подвиг, яти его налево! Национальные герои, мать-перемать! Как тут не покопаться в их генеалогии всем, кому ни попадя? И затрещит моя легенда по всем швам. Ещё и тестя, получается, подставляю…

И находился я в настолько растрёпанных чувствах, что последние часы, пока гуртовали пленных и следовали к месту дислокации, прошли как в тумане.

Наполеоновских гвардейцев, чтобы у них не образовалось каких-нибудь глупых иллюзий на предмет освобождения своего разлюбезного императора, без остановки направили в Ельню, а сам наш трофей поселился в «штабной деревеньке» Давыдова. Все активные действия отряд, само собой, немедленно прекратил и, отправив донесение главнокомандующему, замер, как мышь под метлой. Только разведка, только кавалерийская завеса, только засады на прилежащих дорогах и тропах, чтобы перехватывать любого, кто шлёпает в подозрительном направлении. А подозрительно, как понимаете, любое направление.

Всех, кто движется в нашу сторону, сцапать и привести пред ясные очи Дениса Васильевича, а с теми, кто направляется от нас, поступать точно так же. Любые попытки сопротивления, возмущения и убегания пресекать немедля, вплоть до летальных последствий для пытающегося.