А Михайла Илларионович хочет, судя по всему, сгноить двунадесятиязыковую Армию настолько показательно, чтобы в будущем потенциальные агрессоры сто раз подумали, прежде чем отдать приказ своим солдатам шагнуть на российскую землю.

– Гостя в Киев сам повезёшь?

– Бог миловал. Моё дело передать пакеты с приказами, а дальше – в Минск со своей группой. Императора сопроводит Арнаутов со своим эскадроном и сотней донцов.

– А мы? В смысле – я.

– Понятия не имею. Пакет Давыдову, как старшему, передал, а что там внутри, не заглядывал.

– Мне-то что дальше делать? В смысле…

– Понял. А я знаю? Я – доктор? Делай морду клином и стой на своём: «Сами мы не местные… Моя не понимай, ап чём речь…».

Вот в таком вот аксепте, как говорил незабвенный Модест Матвеевич. Ничего более умного в голову не приходит.

– Спасибо, утешил.

– А ты чего ждал? Я кто, добрый фей? Ну, придумай сам, как исходя из моих возможностей тебя прикрыть от всенародного интереса. Разве что пристрелить. Подходит такой вариант? – На лице Сергея не рисовалось ни раздражения, ни снисходительного отношения к лопуху, который сам накачал на свою голову хренову тучу проблем. Было совершенно очевидно, что у него просто нет вариантов. Что, впрочем, и ожидалось.

– Да и посмотри, что за кресты у тебя на груди болтаются, любой из них – потомственное дворянство. И лишить его может только император. В случае вопиющего предательства типа покушения на его особу. Ты планировал?

– Вроде не собирался.

– Ну и успокойся. Тебе, кстати, светит за взятие Наполеона чуть не генеральский чин. И крест на шею. Уж никак не Анненский. Что-то я повёлся на твою панику и запаниковал аналогично. А зря: плюнь и разотри – завтра Боню увезут в Киев, а ты отправишься новые регалии примерять. Гнусные инсинуации поверженного «гиганта» встречай с удивлением, недоумением и тому подобными демонстрациями душевного шока. Я внятен?

– Более чем…

– Ну и ладушки. Выпить перед дальней дорогой в вашем заведении найдётся?

Я пока медленно переваривал слова друга и убеждался, что он кругом прав. Конечно, никакой гарантии, что мной не заинтересуется рождающаяся Серегиными стараниями контрразведка, нет, но, как говорил всё тот же Остап Ибрагимович: «Когда будут бить – будете плакать…»

– Найдётся. И выпить, и закусить – чай, не в лесу сидим, а в городе, причём войной не тронутом. Что предпочитаешь? Здесь у меня только водка, хлеб и сало. Но сейчас отправлю Тихона, он ещё чего-нибудь сообразит.

– Пока давай то, что есть, а слугу своего отправь куда следует – хочется горячего. И чтобы не просто каши.