— Ещё никто не вернулся.

— Может живы, чего так мрачно-то? Не людоеды же.

— Нет, они людей в Амов переделывают.

— Чего?

— Слуги у Зонги — Армы. Памяти нет. Быстрые, как волкокошки. Сильные и преданные до смерти. И палки у них, как у тебя — молниями стреляют. Но не так быстро. Они их из-за океана берут у наглов, когда те у моряков прорываются к нам через водную осаду, — Наглы? Армы? Дань? Блокада? Что ни разговор — сплошные загадки.

— Слушай, Агф, а ты водку пьёшь?

— Водка? Что это? Вино?

— Ну, почти, только покрепче.

— В выходной, так, чтоб хан не узнал. У него свои люди среди рабочих. Узнает — забьет плетьми.

— Ну, это если вернёшься. Так может — обмоем начало работ? А ты нам объяснишь, что тут происходит на континенте? Кто такие Зонги? Почему их все боятся? А мы тебе чудеса покажем по ящику? А?

— По какому ящику? — насчёт чудес Агф не сомневался — есть, будут и много. А вот про говорящий ящик ничего ещё не слышал. Любопытство подвело не только кошку. Агф — слав согласился отужинать в Верхней башне, как главный инженер стройки по приглашению нанимающей стороны.

— За себя есть кого оставить? — переживал старшина за порядок на вверенном ему в попечение объекте.

— Есть.

— Ну, тогда до вечера, Слав, — попрощался Грязнов, присваивая кличку плотнику.

— До заката, Стар, — махнул рукой и двинулся к стукающим топорами рабочим Агф, по-своему, коротко именуя Виктора Ивановича.

Старшина однако думал в этот момент, что бензопила «Дружба-4» есть инструмент очень необходимый и вельми способствующий скорости возведения «Днепрогэса». Вопрос только в том, как отреагируют славы на рычащую в руках агрегатину с вращающейся цепью-пилой. Скорость валки леса просто требовала использования новых технологий в работе.

* * *

Неожиданности на этой планете видимо были в порядке вещей. Не успели поставить первую запруду через Золотинку, только вошли во вкус строительного творчества, привыкли к запаху свежей стружки, как появились гости. И как специально в воскресение, когда поспать можно на час больше.

— Тащщ капитан! — черт его знает — что хотел Федоренко, сообщить, рассказать или довести до сведения. Глаза у него были огромные, каска набекрень, улыбка идиота, и близкая мечта расписана счастьем возможности воплощения по всей водительской морде. Портрет дополняли две верхние, расстёгнутые пуговицы афганки, закатанные рукава и висящая ниже пупа, отпущенная разгрузка. Ямочка на подбородке вестника происходящего неведомого действа лишь добавляла недоверия в получаемую от часового информацию.

— Юра, шо случилось? — первым опомнился старшина. Грязнову хотелось спать, но он четко соображал, что если сейчас не поднимется, то добросовестный бывший ефрейтор будет творить последствия по своим понятиям солдатского интеллекта. Что следовала немедленно пресечь во избежание неприятностей, и взять ситуацию в свои прапорщицкие ручищи для исследования, оценки и принятия решения, — Ты где должен быть? — изо рта дяди Феди только слюни не текли.