— Дак там, это — на вышке, был, — рот в конце фразы приоткрылся ширше и младший сержант снова стал похож на ефрейтора, которого Света тёрла задницей о стены пещеры в начале экспедиции. Лошадь, которая только-то прошла через завесу и стояла у кормушки, перестала жевать положенную перед ней награду и оглянулась. Второго дяди Феди сзади не было. Кобыла помотала головой, хвостом и гривой, прогоняя дежа-вю. Всхрапнула и перестала обращать внимание на то возбуждение, что внёс дядя Федя в утренний подъём отдыхающего коллектива в за поворотом каменной штольни.

— Федя, плять. Однако — выходной же, — пробурчал кто-то, ворочаясь, скрипя сеткой и накрывая голову армейским синим одеялом с тремя белыми полосками по одному краю. Незапланированный визит сержанта в спальное помещение пещеры совмещённое для безопасности с переходом, в семь утра, после трудной рабочей недели радости личного состава не способствовал. Тут ещё Света прошла коридор и стояла в отведённом для неё сумраке возле завесы поедая витамины. Старшина имел другое мнение.

— Шо ты шумишь? Федоренко? Хто ответственный? — начал искать дежурное тело прапорщик.

— Тащщ капитан! — бодро ответил Юрок и указал на положившего голову на стол Зубова. Рядом со стриженым затылком капитана чадила синяя керосиновая лампа и выжигала остатки топлива из резервуара.

— А с семи до двух? — по распорядку пограничных войск ответственные офицеры и прапорщики сменяются в два часа после полудня и рулят до боевого расчёта. Все вопросы идут к нему, пока застава высыпается после ночных бдений. А с семи до двух как раз кто-то другой вместо Зубова. Выбор был маленький: или старшина, или Марков.

— Вы — тащщ старпрапорщик! — обрадовался первооткрыватель прииска. Уж одного-то из двух ответственных он точно обнаружил!

— Не ори Федя! Что случилось? — прошипел, Грязнов, сбрасывая остатки сна вместе с одеялом и потягиваясь.

— Там, тащ прапорщик! Таам — Такое! ООО! — развёл служивый в стороны руки вначале по горизонтали, а тем по вертикали. То о чём он хотел рассказать — было огромным в трёх измерениях и несло в себе титанический эмоциональный всплеск для психики окружающих Юрку советских военных. Грязнову не понравилось собственное снижение в звании на одну ступень и он взрыкнул нежно, с намёком на будущие неприятности и строго.

— Ну? Не тяни кота за яйца! — разбуженный старшина опасен, как три гюрзы сразу. И потянуть может не только за яйца, а за всё вместе сразу, выуживая информацию или проводя расследование.

— Там — Б а — б ы! — ошарашил солдат и добавил, заинтересовывая в деталях ещё больше, — На слонах! — выдохнул шёпотом Федя и вся «казарма» затихарилась, прислушиваясь, просыпаясь, и сосредотачиваясь на звуках беседы часового и старшины. Что глаза-то открывать? Пусть хоть они отдыхают лишнюю минуточку, если мозг насторожился, а уши как локаторы ловят любой звук. На этом своём сообщении пограничник не остановился и продолжил, — И на мужиках!