Целых пять минут Федоренко созерцал, недосягаемые прелести купальщиц и не мог себя заставить кинуться к ответственному капитану или, хотя бы сделать вызов по рации. Женщины, девушки и животные вели себя на песочке вполне спокойно, как будто находились у себя дома и никого не боялись. Вглядевшись, служивый засёк, то, что ранее не обнаружил. На кромке леса копошилось одетое, и готовое к передвижению татарское войско, не смея приближаться к водным процедурам волшебных наяд.

Монгольский Караул тэнкинов натурально стоял вдоль полосы деревьев сплошной многорядной цепью, причем спиной к реке. Никаких костров, дымов и попыток разогреть пищу не просматривалось ни над лесом, ни над выстроившимися всадниками, пехотинцами и лучниками. Никто из воинов не пытался даже мельком глянуть на ослепительное откровение женских тел сверкающее в лучах восходящего солнца, брызгах и одежде состоящей только из прозрачной воды. Из чего Федя сделал вывод, что свирепые татары, что не щадя самих себя кидались на пулемёты амеров и пограничников панически боятся этих восхитительных, раздетых и прекрасных купальщиц.

Только после этого в сером веществе Юркиной головы возникло непререкаемое чувство надвигающейся опасности. Страх пересилил магическое сексуальное влечение. Удавил желание пообщаться и пробудил в сознании водителя осторожность. Однако сержант ещё минутку полюбовался роскошеством представленного одному ему эротического действа. Ну, да почти год воздержания и даже больше. А тут праздник обнажёнщины, да в любых позах, в воде, на конях… Ух, как Феде становилось плохо, когда кто-либо из баб поправлял распущенные волосы поднятыми вверх обеими руками, собирая пышную причёску в узел на затылке. Ох, как жеж захотелось дёрнуть прямо туда к этим растлительницам пограничного режима, и предложить потереть спинку любой из девчонок. Однако девушки были очень даже не маленькими. По прикидке дяди Федора каждая из купальщиц бала не ниже метр семьдесят-восемьдесят. То есть, ростом, чуть выше самого Юрки или ему вровень.

В конце своего наблюдательного ступора, пограничник обратил-таки своё внимание на лошадей. И обомлел. У коней прекрасных пловчих вместо лошадиных морд были бородатые мужские лица, мускулистый торс с крупными и рельефными квадратами мышц брюшного пресса и пара мускулистых рук. Федя чуть окулярами глаза не выдавил, когда разглядел на ком заезжают в воду бесстыдно обнажённые красавицы. Слово всплыло из-под сознания, зацепилось за раздвинутые ноги сидевшей на животном девушки, прилепилось к груди и застряло между глазными нервами. Совершенно отмороженный видом сидящей на кентавре модели Юра даже дыхание задержал, провожая верховую пару, выходящую из стремнины на берег.