— С какой стати вы решили сделать это, отец? — Мэри Ли повторила вслед за матерью.

— Что я буду делать без нее? — добавила Мэри Кастис Ли.

Ли решил сначала ответить на вопрос дочери: — Потому что, дорогая моя, в настоящее время мы не можем не прийти к заключению, что рабство уходит в прошлое. Мы вели нашу великую войну за независимость, которая только что закончилась, так что наши штаты теперь могут сами управлять собой наилучшим образом. То, что мы победили и не потерпим теперь вмешательства в наш образ жизни от Севера, это хорошо. Но мир за пределами наших границ не перестал осуждать нас, несмотря на независимость.

Он рассказал про замечание лорда Рассела и Джеймса Мейсона.

Его старшая дочь взъерепенилась.

— Если Вашингтон не имеет никакого права вмешиваться в наши дела, то уж Англия тем более.

— Возможно, и так. Тем не менее, когда практически весь мир придерживается таких позиций, нужно задаться вопросом о справедливости этих позиций. Храбрость, которую проявили Северные цветные войска, заставила меня задаться вопросом о справедливости продолжения нашей политики рабства. Но последней каплей для меня стала упорная борьба бывших северных негритянских полков в Луизиане и других штатах долины Миссисипи, которую они продолжают вести против генерала Форреста.

— Но отец, именно поэтому многие люди считают Форреста героем, который хочет поставить этих черных мужчин на свое место, — сказала Агнес.

— Пусть другие думают так, как хотят. Негры в Миссисипи и Луизиане безусловно понимают, что их борьба обречена. Генерал Форрест — один из наиболее способных командиров и имеет за собой всю мощь Конфедерации. Но негры продолжают сражаться, чтобы продемонстрировать всем, что они такие же люди, как и любые другие. Сражаются, чтобы доказать, что порабощение негров белыми было несправедливым.

— Никто здесь не собирается оспаривать твои слова, — сказала Мэри Ли.

— Это все очень красиво и очень логично, Роберт, но кто будет заботиться обо мне, если Джулия получит свободу? — спросила Мэри Кастис Ли.

— Думаю, что она же и будет, но уже за заработную плату, — ответил он. — Перри служит мне так в течение многих лет.

Его жена поморщилась и сказала: — Твое мировоззрение значительно изменилось.

— Это так, — сказал он твердо. — Не берусь судить о других, но я нахожу, что не могу с чистой совестью продолжать владеть человеческими существами, которые, я убежден, попали в худшие обстоятельством по принуждению, а не по рождению.

— Прекрасно, — сказала Мэри Кастис Ли с улыбкой, удивившей его. — Мой отец одобрил бы тебя.