— С кем союз? С поляками саксонцами да датчанами? Знаем мы что это за союзники, в один миг разгромил их бешенный король Карл! — возмутился главный дипломат.

— Вот поэтому я и предлагаю господа действовать нужно миром, самый плохой мир лучше войны! Предложить шведам выкупить Ижорскую землю! — повысив голос торопливо ответил фельдмаршал, уши его поджались, тонкие губы побелели.

— Говорят, — с всегдашним немецким акцентом произнес Лефорт, слегка наклонив голову, — привечаешь ты в своем доме посла шведского. В друзьях его ходишь, не от того ли и призываешь к миру?

Желваки загуляли на скулах фельдмаршала, он подался вперед.

— Лжа то! — яростно выкрикнул, — навет!

Соре не дал разгореться царь.

— Тихо! — приказал он, негромко шлепнув ладонью по столу. В гостиной на несколько мгновений установилась напряженная тишина, затем все, не сговариваясь, одновременно повернулись к молча слушавшего перепалку Петелину.

— А что скажет наш друг — посол мастерградский? — вытащив трубку из рта поинтересовался владыка России.

— Герр Питер. Мастерград верен союзническим обязательствам. Армия города готова помочь России в войне с шведами, так же как в войне с турками. Рота пехотинцев с артиллерийской и минометной батареей, а также авиация готовы к переброске, — коротко произнес Петелин и сопровождаемый злыми, довольными, но только не безразличными взглядами офицеров, уселся назад.

Лицо Головнина болезненно сморщилось. Поднявшись с места, поклонился низко и хмуро. Не глядя на собравшихся развел руками. Дескать в таком случае снимаю возражения. Собравшиеся и немцы и русские с довольными лицами закачали головами.

Петр благодушно откинулся в кресле, пыхнул трубочкой, на миг укутавшись дымом, потом глянул на Шереметьева.

— Борис Петрович, расскажи о шведской армии и наших несостоявшихся союзниках, чем занимаются? Готовы к войне или нет?

Шереметьев значительно кашлянул в кулак и выверенным жестом склонил голову, на миг показав крупные, плотно покрывавшие макушку завитки поседевших волос.

— Государь! Датчане с поляками и саксонцами думали, что встретят мальчишку. Карл двенадцатый дескать мал и глуп. На уме одни девки, пиры да охота. Не тот шведский лев ноне… Ан нет. Не прост Карл, не прост и в возраст, когда о великом задумываются вошел… Батюшка оставил ему крепкие и славные победами армию и флот. Тем более, что перевооружение на штуцера и пулю Минье они завершили. Соглядатаи из Стекольны[55] передают, что в Карлскрону вошли две фрегата, оснащенные такими же трубами как мастерградские корабли. Пишут, что они маневрировали против ветра со спущенными парусами и извергали дым из труб…