Пальцы Сладиславы разжались, оставив на подбородке Лучинки два розовых пятнышка.

Все поняла боярыня.

– Иди, девушка, – глухим усталым голосом проговорила она. – Не бойся. Гнать тебя не стану. Не за что. Всё будет, как было. Иди.

Лучинка упала на колени, схватила вялую руку боярыни, прижалась губами к сухой, пахнущей травами коже… Мир пошатнулся. Сердце – птица в силке.

– Госпожа!

– Что тебе? – Боярыня силой отняла руку.

– Госпожа… Я…

Лишь на миг увиделось: она – жена Богуслава. Остроносый сафьяновый сапог в ее руках… Большие руки, поднимающие ее над землей… Дурманящий запах мужского могучего тела… Приникнуть всем телом, всей кожей, обнять, как обнимает Мать-Земля… Мокошь!

Лучинка вздрогнула, сглотнула комок, шепнула чуть слышно:

– Прости меня, Матушка…

И громче, охрипшим чужим голосом:

– Я согласна, госпожа. Я отрекусь.

* * *

– Уверена? – спросил Сергей. – Ты уверена, что эта маленькая ворожея – подходящая партия для Богуслава? Может, поищем кого-нибудь…

– Кого-нибудь вроде Доброславы? – холодно осведомилась Сладислава.

– Чем плоха Доброслава?

– Всем хороша, – льда в голосе супруги Сергея стало впятеро больше.

– Сладушка! Ты что? – Сергей шагнул к жене, обнял, заглянул в глаза: – Что не так, моя хорошая?

– То, что не хочу я Славке такую жену, как Доброслава, – уже теплее проговорила боярыня, устраиваясь в объятиях мужа привычно и удобно, как лисичка в норке. – Хочу, чтоб у него было – как у нас с тобой. Плохо ему будет – нелюбимому с нелюбимой…

– А Артёму – хорошо?