Владимир хузарского не знал. Но этого и не требовалось. Что мог кричать победитель? Да и слово «варанг» ему хорошо знакомо.

– Пожалуй, пора мне показать, что и я умею не только девок портить, – с усмешной произнес великий князь. – Как полагаешь, дядя?

– Княже! – воскликнул Путята. – Не делай этого! Если с тобой что-то…

– Если со мной что-то, – перебил воеводу князь, – то, значит, боги не на моей стороне! А зачем вам князь, которого не любят боги? Верно, дядя?

Добрыня ответил не сразу. Ему было ясно, что дело не в богах. Владимиру отчаянно хочется показать свою удаль.

Но правильно ли это?

Булгарин силен. Сразил Богуслава так же легко, как тот – первого противника. А ведь сотник – один из лучших в киевской дружине.

Однако его племянник – не «один из…».

Владимир – лучший. В нем кровь Святослава. Кровь поколений варяжских воителей, которые становились вождями не по праву наследования, а потому, что никто не мог с ними сравниться.

Кого еще может полюбить Перун Молниерукий, кроме князя-варяга? Обоерукой молниеносной смерти.

Однако здесь – чужая земля. И боги здесь чужие. Вдруг они окажутся сильнее? Нет, вряд ли. Святослава не пересилили, а верховный бог один и у отца, и у сына.

– Ты в порядке? – спросил Сергей.

Глупый вопрос. Как она может быть в порядке, когда только что убили Славку?

– Я не упаду, – еле шевеля губами, проговорила Лучинка. – Я не упаду, батюшка…

В другое время слово «батюшка» было бы приятно Сергею. Сейчас – неважно. Он отпустил плечо невестки.

– Пожалуй, пришел мой черед, – сказал он. – Эй, кто там? Подведите мне Калифа.

Пока воевода менял коня, на его пути образовалось препятствие. Машег.

– Не надо, брат, – попросил он. – Этот жеребчик – не для тебя. Твой старший сын, возможно, справился бы с ним. Но не ты.

Сергей уставился на хузарина тяжелым недобрым взглядом: