– Я умею держать меч. Пропусти меня.

Подъехал Устах. Он ничего не говорил. Но тоже загородил дорогу.

– Хочешь драться, тогда бейся пешим! – сердито крикнул Машег. – На земле ему придется повозиться с тобой немного дольше. А когда он тебя достанет – не трепыхайся. Лежи и жди, пока я сделаю в нем дыру.

– Это бесчестно, – проворчал Сергей.

– Это по-вашему бесчестно, а по-нашему – в самый раз. Зато мои хузары вытащат и тебя, и твоего сына.

– Тело моего сына, – проворчал Сергей.

– С чего ты взял, что он мертв? Я видел удар булгарина. Я видел, какова его сабля. Такая сабля таким ударом полголовы сносит. Срубает череп вместе со шлемом и тем, что внутри. У твоей породы крепкие черепа, поэтому вы так упрямы. Но все же не настолько крепки, как конский хребет. Но, друже, я не видел снесенного черепа – только кровь. Значит, удар пошел не прямо, а вкось. Ты понимаешь меня?

– Да, – пробормотал Сергей.

Надежда, слабая, как лапка сныти, пробилась сквозь пласт нестерпимого горя.

– Ты думаешь, он может быть жив?

– Чтобы понять, жив Славка или мертв, надо на него взглянуть, – спокойно ответил Машег. – Хочешь, я это сделаю? Этот булгарин мне – не соперник. Я сниму его первой же стрелой.

– Нет уж, я сам посмотрю! – решительно заявил Сергей и тронул каблуками Халифа. Однако конь Машега по-прежнему загораживал дорогу. Халиф недовольно заржал и куснул хузарского жеребца за шею. Тот мотнул головой, но с места не сдвинулся.

– Не спеши, – сказал Машег. – Туда посмотри!

Сергей повернул голову и увидел, как из ряда русов выезжает всадник.

– Ну что ты молчишь, дядя? – недовольно произнес Владимир.

– Разве я смог бы тебя отговорить? – усмехнулся Добрыня.

Владимир тоже усмехнулся и покачал головой:

– Не в этот раз.

И скомандовал отроку: