– Мой шелом!

– Только один совет! – крикнул вслед выезжающему князю Добрыня. – Бейся пешим!

Князь чуть придержал коня, обернулся:

– Хороший совет! – Надвинул шлем на глаза, подтянул подбородочный ремешок и пустил коня рысью навстречу победителю-булгарину.

– Сам князь наш решил поиграть железом! – одобрительно произнес Машег. – Пожалуй, у него это получится не хуже, чем у тебя, старина.

– Пожалуй, – согласился Сергей. Не без облегчения. Сергей и сам знал, что с этим воином ему не сравниться. А если сын все-таки жив, то лучше и отцу пока пожить. Интересно, откуда у булгар взялся такой умелый поединщик?

Сергей подал коня назад, наклонился к плачущей Лучинке, шепнул:

– Не хорони его прежде времени.

Лучинка глянула на него, не понимая… Потом вспыхнула надеждой…

Той самой надеждой, которую заронил в нем самом Машег.

«Господи, спаси его и сохрани!»

«Спаси его, Господи Иисусе… – беззвучно прошептала Лучинка. Она вдруг поняла, как это: молиться Единственному Богу. Богу, от Которого зависит всё: – Спаси его, Господи, я так его люблю!»

– Вот это правильно! – одобрительно произнес Машег, оборачиваясь к Устаху.

В ста шагах от них великий князь Владимир бросил поводья и спрыгнул на землю.

Это только смерды думают, что всадник всегда сильнее пешего. На самом деле в рукопашной две собственные ноги иногда надежнее.

Что подумал Габдулла из Шемахи, сказать трудно. Однако он не стал бросать своего араба на пешца. Прицепил копье к седлу и спрыгнул с коня.

Оп! – и в его левой руке оказался второй клинок. Толстый кинжал с длинными загнутыми рожками.