ПОГОНЯ — ОТСТУПЛЕНИЕ

Первым делом, оказавшись в хорошо знакомом мне номере, я заметил оставленное для меня подругами письмо и прочитал его. Причем сделал это, несмотря на некоторые угрозы в мой адрес чуть ли не в каждой второй строке, с глупой и довольной улыбкой на лице. Машка в своем репертуаре: словно и не сомневалась совершенно в моей выживаемости или удачливости. Одновременно поругала меня за безалаберность, безответственность и довольно подробно обрисовала все их планы и побудившие к вербовке в наемники мотивы.

Если рассуждать здраво, то они в рядах такого полка ничем особо не рисковали. Ну повоюют немного, ну покрасуются своей удалью и мастерством фехтовальщиц, зато в течение полугода идеально освоятся с жизнью в новом мире. Через такое короткое время можно расторгнуть контракт и преспокойно вернуться либо в Рушатрон, либо в любое другое место империи Моррейди. Да и дежурство полка подразумевалось сроком всего натри местных месяца. Бывшего воина «Южной стали» везде принимают с распростертыми объятиями. То есть адаптация в любом случае пройдет успешно. Ну а если я вернусь целым и невредимым, то Машка мне строго предписывала оставаться на месте, никуда из южной пейчеры не выходить (особенно вечерами), ни с кем не контактировать и никого больше в свой номер на ночевку не пускать. Слова по поводу ночевки она подчеркнула два раза, поста-вила после них три жирных восклицательных знака, а потом добавила еще несколько теплых словечек, после которых следовало опасаться за некоторые части моего быстрорастущего тела.

Это уже не походило на шутку, и мне сделалось несколько страшновато. Но я все равно счастливо продолжал улыбаться.

— Чему радуешься? — Леонид завалился на кровать, играясь пластинами управления люменом.

— Радуюсь, что при встрече меня не узнают и ничего не оторвут. Или узнают?

Товарищ осмотрел меня с ног до головы и отрицательно хмыкнул:

— Ни за что! У тебя даже лицо изменилось. Голос теперь похож на голос настоящего мужчины. Но это все — отступления. Что сейчас делать будем?

Важный вопрос. Тем более с учетом нашей плотной опеки и неясного пока к нам отношения со стороны вышестоящих властей. Что мы и попытались выяснить в интенсивном обсуждении. Оставят ли нам свободу выбора, передвижения и общения? Если размышлять категориями Земли — то не оставят ни в коем случае. Новое оружие — это не шутки. За него можно и самыми высокими гуманитарными соображениями поступиться. Понятно, что я и сам собирался поставить производство арбалетов на большой производственный поток и в конечном итоге уничтожить людоедов всех до последнего. Возможно, и огнестрельное оружие предоставить людям этого мира, если, конечно, эксперименты с новым составом пороха дадут нужные результаты. Но только сама мысль о принуждении меня к раскрытию тайны тех же арбалетов сразу вызывала во всем моем естестве жгучее сопротивление. Мне сразу казалось подобное принуждение неправильным во всех смыслах этого слова. Марионеткой становиться в руках пусть даже самого императора никак не хотелось.