Свёрток переложили на другой стол, который тут же стали ощупывать чуть ли не два десятка манипуляторов. Но делали это недолго, и, видимо, сомнений у некоей программы в состоянии доставленных тел не возникло. Обёртку разворачивать не стали, а сразу отправили куда-то в зев тоннеля, открывшегося в стене.

– Мне кажется, тебе тут ничего не грозит, – сделал заключение Алмаз. – Даже будь ты без сознания и не сумей я тебя разбудить или выпутать из свёртка, тебя попытаются скорее реанимировать, чем закатать в консервные банки. Ну и никого здесь из одичавшей охраны не вижу… Даже странные звуки прекратились после жутко визжащей сирены. Кстати, можно будет демонтировать эту «верещалку» и попробовать использовать её как оружие устрашения. Кажется, эта штука всех распугала.

Ну и как следовало реагировать на такие выводы? Правильно: заворачиваться в жесть и отправляться на центральный склад всего комплекса. Или не заворачиваться? Всё-таки прикидываться консервной продукцией не очень хотелось. Вдруг в программе манипулятора что-то заклинит? И он вызовет не «скорую помощь», а расфасовочный агрегат? Напластуют меня на кубики да пропарят в собственном соку… Бр-р-р!..

Если бы не снисходительность и насмешка в тоне малого, я бы отложил свою рисковую доставку. А так он меня взял на слабо:

– Лайд, ты чего?… Боли испугался?

Маску для переговоров я отдал под ревнивое сопение магистра Вайлиаде. И дело не в особом доверии, а в особой… симпатии. Хе-хе! Чего скрывать-то?

Меня завернули в несколько кусков жести, уложили, закрыли и отправили. Я ещё и ускорение солидное успел почувствовать. А потом… Потом я проскочил зону отторжения. Ну что сказать?… Лучше бы я умер ещё на Дне!

Ух, как меня пробрало! Ух, как меня прогрело! И ошпарило! И вскипятило! И все нервные окончания словно молотком ударило. А всё тело словно через мелкое сито пропустили. Только у меня гневный рёв в сознании не командовал грозно «Возвращайся назад!», а скорее мелькнуло нечто этакое, сродни гневному ошеломлению: «Ты куда, червь поганый, намылился?!!»

Куда, куда… Знал бы, что это настолько больно, искал бы не спеша иные пути в Пайролк, возясь с этим хоть до глубокой старости…

Но уж как вышло, так вышло. Сознание я если и потерял, то оно сразу вернулось, когда по мозгам ударило ревущей где-то над ухом сиреной. От такого звука мёртвый обделается, и я поразился, что у меня живого не случилось непроизвольного опорожнения кишечника. Несмотря на боль во всём теле и жуть, царящую в голове, задействовал все свои силы, брутально и весьма быстро разворачиваясь из кусков жести. После чего, словно подброшенный катапультой, выскочил из грузовой капсулы.