— Исповедуясь, она утверждала именно это — развел руками Папа — вполне вероятно, что ее пока не посвятили, оставив «ассоциированным», пока еще не «нумерарием». Если предположить, что «Рассвет» и «инквизиция», это разные вещи? Или все-таки, названия одного и того же?

— Возможно, частичное совпадение? — предположил иезуит — не все «инквизиторы» посвящены в «Рассвет», и не все члены Ордена посвященных, инквизиторы? Следует ли понимать, Ваше Святейшество, что никаких форсированных мер по добыче информации мы предпринимать не будем?

— Не уподобляйтесь светским властителям — ответил Пий Двенадцатый — нам не к лицу торопиться. Мы все узнаем в свое время — завтра, через год, через полсотни или сто лет — но неизбежно. Ибо чудо господне, как и, увы, происки врага рода человеческого не могут остаться достоянием властей земных и ни самый узкий и преданный круг посвященных, ни самые совершенные двери и запоры, не удержат такую тайну. Лишь Церковь, истинное Тело Христово способна обрести и удержать знание о Чуде и понимание его смысла. И мы, смиренные слуги господа, должны быть готовы к этому мгновению, когда бы оно не наступило. Брат Мартен, полагаю, именно вашему Ордену, в одном из монастырей или в более безопасном убежище предстоит подготовить место и служителей для вновь образуемой Малой Коллегии Верховного Трибунала Апостолической Сигнатуры, управлять делами коей мы полагаем разумным назначить брата нашего, кардинала Клементе Микару, знающего дела как на Западе, так и на Востоке. Суть нашего поручения — в настойчивом собирании всех, даже косвенных сведений о «Рассвете» и «московской инквизиции», неторопливом и с тщательной проверкой достоверности всего приходящего из каких бы то ни было источников. Даже если источник изначально представляется неоспоримо надежным.

Где-то в Средней Азии. Декабрь 1944.

Поселок при руднике. Если бы не колючка — и не сказать, что лагерь. Разговаривают двое, в мундирах вохры.

— Ну что, Ржавый, держит Сам свое слово? Гитлера обещал повесить — и повесит ведь, раз поймал! Нам амнистию с Победой — и с зачислением в кадры, так что два года отслужить «беспорочно», и хоть в школу милиции поступай? Хочу все-таки — чтоб участковым! Иду по территории — а шпана вся от меня, в кусты и по подворотням!

— Так староват ты уже, Седой, тебе уже под полтинник?

— Обижаешь, Ржавый, я с восьмого года. А что волос белый и зубов нет — так это цинга, и десять лет считай, в местах отдаленных. Такого навидался — куда вам, молодым! А что в школу возьмут, так это железно, ротный наш говорил, многих война сожрала, а порядок блюсти кто-то должен!