Да, с Доном Вонючкой вышло смешно. Когда его уличили в ереси, деться ему было некуда — раскаяние и покаяние, крокодиловы слезы! После чего Трибунал занялся уже кардиналом Лавитрано, вот только я подробностей не знаю, допущена к высшим церковным тайнам не была. Было в итоге объявлено, что кардинал слагает с себя сан и удаляется для размышлений в один из отдаленных монастырей. Дона Грязнозадого хотели туда же — но тут советские товарищи с Папой переговорили, и нашли решение, к удовлетворению всех сторон (ну кроме дона, конечно).

За угрозу убийством, гражданке СССР, по советскому закону, наказание положено. За незаконное лишение свободы тех, кого Советский Союз объявил под своим покровительством, тоже. А гарибальдийцы обещали Дона Дерьмо отправить туда, где «подобное к подобному». Так и договорились, что его этапируют в СССР, где уже советский суд даст ему лет пять лагерей, причем, как обещали из Москвы, «он весь срок будет сортиры чистить». После чего его депортируют в Италию, где тоже вольны наказать его как пожелают. Чтобы не мученик вышел, а посмешище!

А за нами опять толпа — человек десять. То ли люди отца Антонио, то ли снова добровольные охранники, то ли просто зеваки. Хотя мой рыцарь поглядывает с тревогой, не за себя, за меня боится. Но я-то знаю, что сейчас в Риме даже заговорить на сицилийском наречии опасно — побьют!

Вступаем на Венецианскую площадь, идем мимо базилики Сан-Марко. На открытом месте ветер налетел, и шляпку с меня сорвал! Печально смотрю, как ее кружит в воздухе, и уносит куда-то вдаль, бежать бесполезно. Так те, кто за нами шли, ловить ее кинулись, все вместе! А если бы это на набережной случилось, или на мосту, неужели бы кто-то в воду прыгал?

— Надо было на берегу ее отпустить — с улыбкой говорю я моему рыцарю — ведь шляпа в Тибр, это больше, чем монетка в фонтан?

Целуемся, тем более наконец мы остались одни, публика отвлеклась! Ветер не оставляет меня в покое, треплет и путает волосы — но вот, какой-то молодой человек уже спешит мою шляпу вернуть. Лицо его кажется мне знакомым — один из тех, кто брал у меня интервью? Представляется, да, он из газеты «Унита», называет свое имя, ничего мне не говорящее — но мой Юрий оживляется, будто приятеля встретил? Заходим в кафе, тем более что дождь наконец начался.

Мне любопытно, откуда мой муж знает этого человека. Спрашиваю, не сражался ли он в Третьей Гарибальдийской? А может, мы в Специи встречались, в военном порту? Молодой человек смущается еще больше и отвечает, что не воевал, от службы королю был освобожден по здоровью, а как пришли немцы, то сразу попал в концлагерь, вместе с братом Чезаре, и был освобожден, когда наши вошли в Рим. Однако же его манеры и разговор показывают образованного человека? Да, было — семинария, учительство в сельской школе, и три года Католического университета в Милане. Ну а сейчас, работа в газете итальянских коммунистов, и сам собирается в ИКП вступать.