— Сожалею — произнес француз — но ничего личного, только бизнес, как вы, янки, любите повторять. Гитлер тогда был на гребне успехов, казалось, что это надолго. И вашего родственника все равно бы… вот только нам бы тогда не перепал кусок. Ведь формально мсье Рибош числился французским гражданином? И я полагал, что наши настоящие дела важнее тех, прошлых? Вы пришли победителями — что вам еще надо?

— Лично мне, удовлетворения — сказал американец — тем более, если это не в ущерб делу. Надеюсь, вам понравилось, испытать хоть малую долю того, что несчастный Эммануэль перенес в гестапо и в концлагере Роменвиль. Это к тому, что я испытываю огромное желание раздавить вас, как клопа. Вы сомневаетесь, что это мне по силам?

— Но не по прибыли — усмехнулся француз — что до чести Семьи… Вы помните, что было в тридцать девятом?

— Месье, вы идиот — ледяным тоном произнес американец — или заигрались с независимостью? Забыли правило, что принадлежащие к Семье могут конкурировать, но убивать друг друга — лишь с высшей санкции, и никак иначе? Равно как и предпринимать любые действия, кардинально касающиеся других ветвей Семьи. Вас предупреждали тогда, два года назад, что ставить на Гитлера не отвечает нашим интересам? Что вы тогда ответили — время покажет! Ну вот, и пришел час платить по счетам. Всем счетам.

— Ваши условия? — спросил француз — что ж, мы проиграли, и готовы заплатить. Разумную плату.

— Разумную для нас — уточнил американец — не вы а мы выиграли эту войну. Сейчас я говорю от имени не одной нашей Семьи, но и двух других.[51] Вот наши требования. Не нравится — ваши проблемы.

И положил на стол кожаную папку, в которой лежал всего один листок. У стен тоже бывают уши, то есть микрофоны. Хотя помещение проверили, но осторожность не помешает.

— Это грабеж! — произнес француз, после того как прочел — мы ведь и так предложили вам условия, какие ни одна фирма никогда не предлагала другой фирме.

— Мы не фирма, мы победители — отрезал американец — и это минимум, за который мы еще можем вас простить, конечно, с некоторым отлучением от общей копилки, как еще наказывают непослушных деток? Или детки решили всерьез воевать с папочкой?

— Электорат не поймет. Франция все же не Сиам! И даже не Китай колониальных времен!

— А отчего собственно не? — удивился американец — сейчас ваше положение не лучше, чем у Индокитая, времен вашего завоевания. Сами виноваты — нечего было поддерживать плохого парня Адольфа и вступать в Еврорейх! Так вы принимаете наши условия, или нет, что мне доложить?

— Будьте вы прокляты — обреченно сказал француз — но это все-таки непорядочно, так поступать со своими.