Ад обрушился на нас 30 ноября. Даже привыкшие уже к воздушному террору, мы были поражены громадным числом вражеских самолетов! Бомбежками не ограничилось — за нашими спинами, в Дели, был высажен воздушный десант, одновременно с бунтом населения, эти проклятые индусы, побыв под рукой Японской Империи, снова захотели под власть белых сахибов! Чудом было то, что каким-то нашим тыловым подразделениям (напомню, часто не имеющим винтовок) удалось буквально прорубиться через толпы врагов! Затем пришел в движение фронт, на нас обрушились тонны крупнокалиберных снарядов, и вперед пошли танки, тысячи британских танков и бронетранспортеров — лишь то, что англичане наступали неспешно, давя все лавиной, стальным катком, а не стремительным прорывом в немецком стиле, позволило остаткам моей дивизии отступить в относительном порядке, пробиться к бирманской границе. Мы потеряли всю артиллерию, все тылы — лишь горстке солдат, во главе со мной, общим числом не более полутора тысяч (из первоначальных двадцати) удалось переправиться через Ганг и достичь гор — пройдя через огонь индийского бунта.

Я проделал со своими солдатами весь этот путь — причем значительную часть, пешком! Свидетельствую, что среди воинов Ямато не было трусов! Те, кто погиб, на моих глазах, до конца исполнили свой долг, подобно самураям, захватив с собой каждый, не одного врага! Если бы каждый японец дрался за честь страны Ямато так, как они — мы бы еще могли победить. Но боги не дали нам такой возможности.

5 января уже следующего, 1945 года, я свалился с жестокой тропической лихорадкой, настолько внезапно и тяжело, что даже не смог по всей форме сдать дивизию своему преемнику. Япония остро нуждалась в тех, кто умеет готовить новых солдат из необученных рекрутов — и потому я был эвакуирован в госпиталь с Сингапуре, а после получил назначение на должность в Метрополии, аналогичную прежней. Я пребывал там до начала мая, после чего был послан на Курильские острова, приняв командование над дивизией, получившей славный номер моей прежней, погибшей в Бирме — насколько мне известно, я был едва ли не единственным из ее состава, кому повезло вернуться в Японию.

Герцог Луис Маунтбеттен, вице-король Индии. «История Освобождения», опубл. 1956.

Гуннскую угрозу одолели. Настал час и для япошек платить по счетам!

Особенностью Индийской кампании 1944 года было то, что с нашей стороны было задействовано малое число войск из собственно Метрополии. Да, мы получили значительные подкрепления с запада — но это были индийские же части 8-й и 10-й армий (4-я и 5-я Индийские пехотные, 31-я Индийская танковая дивизии), ранее выведенные из Индии на североафриканский театр. По политическим соображениям было решено, не посылать на фронт войска из Метрополии, а формировать новые дивизии на месте, для чего присылались лишь техника, вооружение, и командный состав. В итоге, на октябрь 1944, наша 14-я армия (вынесшая главную тяжесть войны на индийском театре, с прошлого года), насчитывала четыре полностью укомплектованых корпуса (в каждом три дивизии и одна бригада, обычно танковая или моторизованная), причем из всех дивизий, семь были индийскими, две (81-я и 82-я, в XV корпусе) южноафриканскими, и лишь две (2-я и 36-я, IV корпус) собственно английскими, еще следует упомянуть 70ю британскую дивизию XV корпуса, переформированную из «чиндитов» Уингейта (силы спецназначения, по тактическому использованию близки к русским партизанам).