Снимается половина белых пешек.

— И главное, черт побери! Ваша коммунистическая идеология — да, вижу, что происходит в Германии, Италии и других странах, но ведь общая линия вашей Партии остается той, которую установил еще Ленин? Что конечной целью коммунистов всегда и везде является построение коммунизма, то есть взятие власти и коммунистические преобразования. И любые «общедемократические» действия надо рассматривать исключительно в этом контексте, облегчение для дальнейшей пропаганды, ограничение эксплуататорских классов, рост авторитета в массах, и прочее. Все — ради того, чтобы в будущем победила революция. Простите, но француз в массе — индивидуалист, и мы сыты по горло своим девяносто третьим годом, потоками крови, Вандеей и гильотинами! И двадцатый век ничего не изменил — вспомните, что творилось совсем недавно у вас! Да, мы боимся стать английским протекторатом — но революция, если мы выпустим из бутылки коммунистического джинна, для французского обывателя куда страшнее! В этом коренное отличие Франции от Италии и Германии, где все же не было девяносто третьего года. Хотя ФКП, не скрою, имеет некоторый вес в пролетарских районах, во Франции в целом, любой серьезный политик, открыто заявивший о союзе с коммунистами — это политический труп. Мы слишком хорошо помним и Робеспьера, и 1848 год, и Коммуну — к чему приводили вполне благие побуждения, и как это завершалось — кровавой баней гражданской войны. Чтобы еще понятнее — вам приходилось бывать во французской деревне, мсье Смоленцев?

Бывал, под Марселем. Вид впечатляющий — дома как крепости, каменные, обычно двух, даже трехэтажные, с громадным подворьем, сараями, конюшнями, все забором обнесено. Богато живут — они тут что, куркули все?

— Труд многих поколений. Во Франции можно встретить крестьян, помнящих свою родословную подобно дворянам — со времен Ришелье, а то и Столетней войны. Но вопрос, что будет, если случайная бомба упадет на такой дом? Все накопленное веками обратится в пыль, и никому не будет до этого дела — у нас нет вашей традиции «общины», то есть коллективной взаимопомощи соседей, нет «колхозов», и не принято, чтобы этим занималось государство. Средний француз, это собственник, и уже в силу этого, благоразумен. И скорее поднимет на вилы того, кто будет призывать его нарушить устоявшийся порядок. Вот и все — играйте! При том, что с той стороны — все против нас. В глазах тех же британцев, мы — «проклятые проигравшие еврорейховцы, которые не желают платить за наши разбомбленные дома и кровь погибших в Гибралтаре». Вы брались бы выиграть такую партию? Даже будь вы хоть сам Алехин — который, доведя противника до сдачи в безнадежной позиции, предлагал перевернуть доску и продолжить, уже с его фигурами?