– А где этот мальчик Митя?

– Ускакал на следующий день.

– Как это ускакал?

– Да вот так. Купил у казаков коня и винтовку с патронами. И ускакал.

– Куда ускакал?

– Сказал, едет повидать своего старого знакомца – барона Унгерна. Сказал, мы еще о них двоих услышим. Еще велел не скучать.

– Он же немой был. И памяти лишился.

– Стало быть, заговорил. Ваше высокоблагородие, как было, так и рассказываю.

– Что за бронепоезд такой, – Александр Васильевич всплеснул руками. – Одна история ошеломительней другой… Отто Карлович, давайте, отпирайте вагон Залесского.

Внутрь они зашли втроем – Колчак, Зиверс и Татьяна. Сразу бросилась в глаза восточная роскошь. Вагон был завешан коврами и драпирован шелком. По стенам висели картины, изображавшие горы.

– Тибет, – подсказал Зиверс. – Залесский несколько лет провел в Гималаях, в буддистских монастырях. Это он сам рисовал.

Колчак засмотрелся. Он не был ценителем, но картины оказались великолепны. В них было что-то космическое, воздушное.

От Залесского осталось много вещей, но большая их часть – одежда. Мундиры офицеров всех современных армий, национальные и гражданские костюмы.

Остались и записи. Комендант вел бухгалтерские книги и дневники, но стоило Колчаку в них заглянуть, как его ждала загвоздка – они были написаны на непонятном языке.

– Похоже на санскрит, – предположил Отто Карлович. – Не думаю, что мы найдем кого-то, кто сможет прочесть.

На застеленной кровати лежала черкесская шашка в серебряном окладе. Под ней конверт. Александр Васильевич взял его, но тут же передал Татьяне:

– Читайте, это вам.

На конверте значилось: «Великой княжне Татьяне Николаевне».

Та развернула послание и прочла вслух: