– Хорошо, я скажу. Первым делом мы разобьем большевиков.

– Что насчет Ленина?

– Он ключевой инструмент Инвестиционного клуба, знает их секреты и планы. Так что мы обязательно изучим его голову – этим займется кто-то из вас. Не хочу мараться. Потом выгоним интервентов. Сегуна Семенова и его главных изуверов – Унгерна, Калмыкова и Тирбаха – казним.

– Вы так всех казачьих атаманов перебьете, – заметил Каппель.

– Революция пожирает своих детей, а контрреволюция – своих, – безразлично пожала плечами великая княжна. – Кстати, попутно я поручу Черной гвардии выследить и убить мальчика Митю. Мы не можем позволить Залесскому жить.

– Но ведь именно он срежиссировал вашу победу, – поразился генерал. – Ему, фактически, мы обязаны образованием Черной гвардии.

– В отличие от вас, я не чувствую к нему благодарности, – заметила девушка. – Кондратам Витольдович – великий махинатор, но всю свою жизнь он был диким зверем, а не человеком. Помните, когда в Тибете на него напали бандиты, он убил и ранил нескольких из них, а остальные бежали? Тех, что остались – еще живых или уже мертвых, безо всякого различия, – он подвешивал на дереве и отрабатывал сабельные удары. Когда очередной «манекен» приходил в негодность, он его менял на новый… Мне достались его воспоминания и его мышечная память. Благодаря этому изуверу я знаю, как правильно рубить людей. И вы тоже знаете, ведь, подобно мне, носите его воспоминания. Так что вам ли не знать, как он опасен? Он легко может повернуться против нас, и тогда уже нам несдобровать.

– Допустим… – понуро кивнул Каппель. – А после всего этого?

– Будет что-то вроде учредительного собрания или земского собора. Только со специально отобранными и проверенными делегатами. Потому что если пустить дело на самотек, как все прошлые разы, то опять на первом же заседании начнут петь «Интернационал» и провозгласят социализм.

– Тогда караул точно устанет.

– В этот раз в карауле будете вы – Черная гвардия.

– Что ж… С удовольствием.

Татьяна Николаевна вздохнула:

– Монархию, в том или ином варианте, восстановим, но дальше, конечно, будет самое сложное. Непредрешенчество закончится. Придется определяться, что делать с землей. Возвращать прежним владельцам или признать черный передел – что бы мы ни выбрали, это опять расколет общество, а новая гражданская война нам не нужна.

– Тогда что?

– В приоритетном порядке землю получат те, кто проливал кровь за Белое движение или помогал деньгами нашему делу. Далее, часть земли отойдет государству. На этой земле будут организованы сельскохозяйственные коммуны – наподобие кибуцев, которые иудеи сейчас организуют в Палестине, только мы применим экстенсивную обработку земли с помощью всех современных аграрных новшеств и сельскохозяйственной техники – тракторы, комбайны, сенокосилки и прочее. Только плановое хозяйствование даст нам зерно в первые послевоенные годы.