– Абсолютно точно, – сказал кто-то из учителей.

– И вы можете предоставить мне методики для такого обучения и оборудование, так?

– Да, так.

– Я что, вам должен доплачивать?!! – воскликнул Никитин, и все дружно грохнули молодецким смехом.

Часа три потребовалось, чтобы дотошный Никитин уяснил, кто, что и в какие сроки может ему дать, и пообещал, что, скорее всего, уже в следующем году в школу будут поступать дети, которых можно будет сразу отправлять в пятый класс. Обещаниям не поверили, но запомнили, после чего собрание закончилось и началось то, о чем писалось выше, тайфун и все такое…

27 июля 1966 года, среда.

Я сидел в коридоре роддома, одетый в халат, бахилы до колен, шапочку до глаз и в резиновые перчатки до локтей, а в родовом зале за стеклянными дверями Ольга Владимировна Симонова, наш акушер-гинеколог, а по совместительству микропедиатр, преподаватель в сестринско-акушерской школе, заведующая яслей и просто очень светлая оптимистичная женщина, принимала первые роды на земле поселка Октябрьск. Рядом со мной сидели две старшеклассницы, которые первыми вызвались пройти практику в роддоме. Одной из них была вездесущая и ненасытная до жизни Наташа Лисовская, которая сказала, что должна быть первой и в этом.

Придать официальный статус нашей затее с роддомом, яслями и садиком при школе пока не удалось, а если честно, даже не пытались, потому что совершенно непонятно, с кем надо разговаривать на эту тему. В настоящее время у нас есть опытная во всех отношениях Ольга Владимировна, а к ней в придачу одна акушерка тоже довольно опытная и при этом молодая, и медсестра. Мы планируем пропустить через работу в роддоме всех девочек школы, выпускниц. Для нас с Нонной это важно, а потому постараемся эту работу сделать святой для всего села.

Из-за двери доносились резкие женские голоса, приглушенные дверьми до полного непонимания смысла слов. Было понятно только, что процесс идет. Криков боли нет. Наша роженица Леночка, на которую за последние дни вылилось столько внимания, сколько она не испытывала за всю свою предыдущую двадцатилетнюю жизнь, похоже, терпит и хочет оправдать те авансы, которые ей наговорили. Для нашего села она стала тем же, кем был Юрий Гагарин для страны, первопроходцем, первооткрывателем и просто милым человеком. Ох, чувствую, еще наплачется она от своей популярности…

Ей пришлось подписать кучу бумаг, которыми решила подстраховаться Ольга Владимировна, о том, что согласна рожать в этом месте и с этими врачами, согласна на прикладывание ребенка к груди прямо в родзале, о том, что согласна пропустить ребенка через сауну и холодную воду, согласна на ежедневные физические упражнения и еще что-то. Но, как сказала мне Нонна, ее устроило мое с Нонной обещание, что сделаем ее ребенка здоровым, умным и, вообще, лучшим на Земле. Меня потрясло такое безоговорочное доверие, даже накатили слезы, которые я никому не показал, но был им очень удивлен.