До встречи оставалось еще почти час, и он решил испить "кофе из ведра" в ближайшем и достаточно отвратительном объекте общепита. "Кофе из ведра" – это сугубо советское изобретение: молотые зерна варятся в гигантском алюминиевом баке на плите, туда заливается примерно треть молока, зачастую сильно разбавленного, и кладется много сахара. Потом ведрами его переливают в разливочные термосы, находящиеся в зале продаж. По сути, это зрелище только и доступно обывателям, а потому и такое меткое название. Но черт возьми, какой же он вкусный. А еще жаренные "канцерогенчики" – пирожки с рисом и яйцом, ум-м…

Пережевывание пищи, недоступной никому в мире, кроме советских граждан, подтолкнуло Серея Афанасьевича к философским размышлениям. Все-таки возраст сказывается, если не внешне, то внутренне, проявляясь в старческом, хотя и философском, брюзжании. В его годы мало кому из думающих людей удается уклониться от вопросов: зачем на Земле живут люди, куда катится человечество, в чем смысл жизни или что такое прогресс.

Боевик и аналитик в одном флаконе – это термоядерное сочетание, в котором полет либеральных фантазий сдерживается настоятельной потребностью твердо стоять на ногах и не покидать реальный мир. Ему казалось, что, имея доступ к информации с обоих флангов общественно-социальной мысли, в отличие большинства советских людей, у него есть возможность избежать в своих суждениях предвзятости и однобокости. Такая ситуевина добавляла толику высокомерия по отношению к кухонным оппонентам, но, надо признать, очень чуть-чуть. Снобизм не был ему присущ совершенно.

Читая Кафку, Оруэлла, Замятина, Сергей Афанасьевич соглашался с той мыслью, что теория коммунизма, сформулированная отцами: Марксом и Лениным – утопична, даже фантастична по своей природе, то есть абсолютно не достижима на практике. Точно также соглашался он и с тем, что если довести эти взгляды до логического конца, то получится человеческий организм, заорганизованный до полного стирания индивидуальностей, что по смыслу приближает его к тюрьме, а по внешним признакам к муравейнику. Понятно, что это невозможная крайность, просто пример, приведенный для того, чтобы обозначить линию тренда. Все известные попытки построить социалистическое общество: СССР, Югославия, Северная Корея, Китай, Албания, – все они дают богатую информацию, демонстрирующую беспомощность коммунистической теории перед реальной жизнью. Сергей Афанасьевич прекрасно понимал, что эти режимы ждет либо конец, либо трансформация, правда, непонятно какая.