Смешно, но внутри себя я все уже проговорил, все утвердил и пора приступать к выполнению, а мои друзья еще не подошли. Ну, что ж дождусь и обсужу, тем более что они давно понимают все это – Долгополов скоро выйдет на защиту докторской диссертации. Больше половины идей как раз его. Он ухватил суть затеянных мной трансформаций и полностью солидарен, потому как результаты двадцати трех школ налицо и в угол за печку их не спрячешь.

20 января 1967 года, пятница.

Сергей Афанасьевич Иванцов неспеша шел по зимнему московскому переулку. Ему захотелось побыть одному, потому что сегодня надо появиться на конспиративной квартире. Приглашение стало большой неожиданностью, поскольку не случалось так давно, что можно подумать: "А не забыли ли обо мне в том бестолковом водовороте, который закрутился после смерти Хозяина?" Этот канал связи был доступен только первому лицу КГБ.

Сергею Афанасьевичу исполнилось пятьдесят шесть лет, из которых без малого тридцать два он отдал службе во внешней разведке. Начинал сопливым юнцом в 5 отделе ГУГБ НКВД СССР с момента его образования в 1934 году, а с мая 1939 года попал в "заботливые" ручки Павла Анатольевича Судоплатова, сделавшего из него форменное чудовище, из-за которого все понимающие люди не могут спокойно спать, потому что "у КГБ длинные руки". Вот он и есть те самые руки, которые длинные, незаметные и неотвратимые.

Большая часть профессиональной жизни Сергея Афанасьевича прошла в спец лагерях… по подготовке… за границей, с 1942 года по 1965 в Союзе он не был ни дня. Ликвидатор, штурмовик, организатор всевозможных террористических акций, мастер боевых единоборств – мужчина во всей физической красе, он своим самым сильным местом считал все-таки голову и чувство гармонии. Даже сложные ликвидации он старался провести так, чтобы ни жертва, ни следователи, а тем более журналисты так и не поняли, что состоялось убийство. Безусловно, это не касалось тех случаев, когда требовался "ледоруб в голове" при совершении демонстративного акта социальной справедливости.

Всякие стрелялки и прочие усечения головы все-таки являлись делом довольно редким и случавшемся, как правило, от безысходности, а жить-то надо каждый день, и официальное прикрытие нужно тоже каждый день, не скакать же по подвалам вперемешку с бомжами. За долгие годы своего заграничного турне он побывал много кем: и рабочим в разных специальностях, и коммерсантом, и даже журналистом-искусствоведом, но больше всего ему нравилось работать в собственной "меняльной конторе", как он ее называл. Она представляла собой великосветский салон, который пропускал в свои глубины творческую богему, политиков и коммерсантов. В его заведении, конечно, можно было договориться провести ночку со "звездочками" и "звездами", которым тоже надо на что-то жить, но главной притягательной силой был обмен информацией, отсюда и название "меняльная контора". Информированные люди приносили известные им секретики и получали доступ к секретикам чужим.