Никитин улыбался, Иванов хмурился, мама радовалась, папа молчал.

Вечером я с родителями уехал домой, в Ленинград. До вылета осталось шесть дней. Мне хотелось провести их с мамой и папой. Погулять по городу, подышать его атмосферой, надышаться на пять лет вперед.

11 мая 1967 года, четверг.

Отгремел праздник Победы, прошли последние отпущенные дни, когда я принудительно ничего не делал, только хвостиком ходил за мамой и папой. Мы залезли на Исаакиевский собор, навестили две мои любимые картины Леонардо да Винчи в Эрмитаже, побывали в музее истории города и доме-квартире Пушкина на Мойке, были где-то еще, но все смешалось, потому что не музеями едиными забита голова. Там еще находилось место и для беспокойства по поводу того, что ждет меня в Нью-Йорке, по поводу того, как тут останутся мои родители, особенно папа, справится ли он с собой и со своей болезнью, по поводу моего детища в Кингисеппе, смогут ли они расти дальше, потому что остановиться на пять лет – смерти подобно.

Сегодня с утра поехали в аэропорт, такой маленький и неказистый. В той моей жизни он выполнял роль международного терминала "Пулково-2", а сейчас другого нет. Я летел в Москву, где из Шереметьево после таможенных процедур вылечу в Нью-Йорк. Я, конечно, побаивался таможни, она бесчеловечная, и, даже когда была ничтожно мала, гадости людям делала изрядные. В моем чемодане – двадцать тысяч долларов – мой стартовый капитал. Если меня выведут на чистую воду, то отбрехаться не удастся. Как минимум, это займет прилично времени и борт отчалит с тихой грустью без меня. Вся надежда на то, что в Израиль еще не выпускают, а я лечу не на ПМЖ, и таможня еще не обнаглела до предела. Такая ситуевина подразумевает отсутствие ко мне профессионального интереса со стороны таможенников, но, как оно сложится на самом деле, неизвестно.

Неожиданно на мне повисли Сашка и Вовик Носыревы, а сзади подходил улыбающийся Даниил Павлович.

– Вот, решили проводить. Парни все уши прожужжали про твой отъезд, да и мне повидаться захотелось.

– Я тоже очень рад, правда-правда. Познакомьтесь: моя мама Валентина Ивановна и папа Михаил Васильевич. А это – Даниил Павлович Носырев – начальник КГБ по г. Ленинграду, – папа с мамой посмурнели лицом, а мы с Даниилом Павловичем рассмеялись.

– Мам, пап, Даниил Павлович – дедушка вот этих замечательных ребят, которые обучаются в Октябрьске. Не очень я понимаю, как и кто их отпустил… Уж не воспользовались ли они административным ресурсом? – я опять рассмеялся, а ребятня загалдела: "Нет, нет, нас Нонна Николаевна отпустила…"