– Ты понимаешь, что, только благодаря им, мы сидим в Политбюро и в ЦК. Это наша опора, другой нет.

Они замолчали.

– Саша, а может, прав тот мальчишка… И даже ты не знаешь, что такое коммунизм? Знаешь? Я – нет. Я честно думал над этим, потом читал классиков и наших теоретиков. Не нашел ответа.

Шелепин молчал. Он почувствовал стену между собой и Семичастным и испугался ее. Без Косыгина и Брежнева он ему ничего сделать не сможет, а, с другой стороны, без его поддержки он в Политбюро – никто и звать его никак. Идеолог без идеологии. Даже здесь его, похоже, Косыгин с Брежневым обскакали.

– Мне не нравится наш разговор, Володя. Мы же друзья, и наша сила – в единстве, иначе нас зажуют.

– Иногда ловлю себя на мысли, что занять пост и удержать его – еще не все. Хочется смысла и результатов. А мы, Саша, только говорим, от нас никакой особой пользы людям нет.

– Ты сошел с ума. Мы цементируем страну, не даем ее растащить в разные стороны.

– Тут ты прав, но зачем? Почему без нас она начнет расползаться в разные стороны?

– Давай продолжим этот разговор в следующие посиделки. Надо подумать.

– Да, давай. Ты не думай, мне, не менее твоего, больно так думать. В конце концов, я тоже коммунист. Кстати, ты знаешь, что наш мальчик собрался в США. Ему пришло приглашение на обучение в Гарварде.

– Ты серьезно?

– Он улетает 11 мая рейсом на Нью-Йорк, Аэрофлот пробный рейс запускает.

– Что ты думаешь об этом?

– Он говорит, что едет за деньгами, технологиями и производствами. Хочет направить американские деньги в нашу экономику, именно американские.

– Как?

– Он надеется вынудить их строить у нас свои предприятия за свой счет.

– А они что – идиоты?

– Почему идиоты? Так дешево, как у нас, они нигде свою товары не произведут.

– Так они все, что сделают, будут вывозить? А нам что?

– Деньги, рабочие места, технологии, а главное – товарная игла. Если американцы привыкнут потреблять то, что сделали у нас, то отказаться не смогут, дорого будет.