Едва за графом закрылась дверь, как в кают-компании вспыхнуло оживлённое обсуждение.

— Стойте… — тихо проговорил капитан. — Кажется, я припоминаю… Был в высшем свете громкий скандал. Графиня Васильева, признанная дочь самого императора, неожиданно для всех сбежала на Кавказ и вышла там замуж за какого-то простого есаула. Это было несколько лет назад.

— И что же выходит? — не скрывая изумления, вступил старший помощник, лейтенант Шангольд. — За несколько лет — от есаула до генерал-лейтенанта? Да ещё и в свите Его Величества? Это… это уму непостижимо.

— Полноте, господа! — резким, но тихим тоном прервал их капитан. — Подобные разговоры недопустимы. Наш долг — выполнить приказ, а не обсуждать биографии высоких персон. Тема закрытая.

Аслан страдал больше всех. Особенно после пережитого шторма. — Небольшого волнения, — как говорили матросы.

— Наш лодка савсем маленький. Море сильно бальшой. На лодка плохо жить. На земля надо скорей.

— Да вы не дрейфьте, казачки. — посмеивался боцман. — Наш «Боря», знатный ходок. Крепкий и быстрый. Токма не шастай по палубе когда штормит, за борт смоет мигом.

Матросы относились к моим бойцам с растущим уважением, подмечая каждую деталь на их тренировках. Всем было ясно — это настоящие волки. Молчаливые, с холодными и насквозь видящими взглядами, они не располагали к панибратству. Лишь один Матвей был душой открытой и общительной. В короткий срок он познакомился почти со всем экипажем и частенько присаживался в укромном уголке на баке, где матросы коротали время за трубочкой и разговорами. Новый человек, да ещё рассказчик знатный — вокруг него быстро собирался кружок слушателей, жадно ловивших истории о Кавказе.

— А что, Матвей, — спросил совсем юный матросик, — начальство ваше… на генерала-то не больно похоже. И одежонка простая.

— Эх, мелюзга, — усмехнулся Матвей. — Командир наш — история отдельная. Он не любит, как даус, рядиться.

— А даус — это кто?

— Ну, как бы тебе объяснить… Навроде петуха гамбургского, — оживился рассказчик, видя всеобщее внимание. — Чтоб висюльки блестящие, шнуры золочёные нацепить да по столице похаживать, бабам да барышням глаза мылить. Орденов нету, вот и барахлом обвешается. А у нашего командира орденов-то… — Матвей многозначительно замолчал, давая слушателям прочувствовать масштаб. — Одних Георгиев три штуки. Да и у нас, кресты да медали имеются.

Он наслаждался вниманием благодарной аудитории.

— Горцы его Шайтан-Иваном кличут. Такое прозвище дали. Шибко уважают, ну и опасаются, конечно. И турка про то ведает. Мы им в Армянской области хвост накрутили так, что навек запомнят пластунов. Тогда с нами и великий князь Павел в обороне отсиживался.