- Промедление смерти подобно, - тихо говорил граф, споря сам с собой, нервно шагая по небольшой наблюдательной площадке на склоне Гасфорта. Не желая связывать инициативу генерала Попова в предстоящем бою, Ардатов намеренно остался в тылу, с тревогой поглядывая в сторону позиций врага.

Наступление на вражеские редуты началось ровно в назначенный графом срок. Громкие крики "Ура!" разрезали крымскую тишину и вслед за этим ночные сумраки озарили сотни вспышек оружейных выстрелов. Как только полки пошли в атаку, Ардатов истово перекрестился и приказал подать себе стул. На данный момент боя от него уже мало, что зависело и ему оставалось только дожидаться гонцов с донесениями с поля боя.

Как выяснилось в дальнейшем, враг был извещен о готовящемся нападении русских. Об этом англичане случайно узнали от беглого татарина, которому удалось незаметно проскользнуть через линию передовых постов русских. Ничего конкретного о намерениях русских беглец сказать не мог. Единственное, что он мог сказать со всей определенностью, это подслушанные им слова одного офицера своим солдатам.

- Он обещал этой ночью перетопить англичан в море как щенят. Таковы были его слова, господин офицер - говорил беглец, учтиво заглядывая в глаза коменданта Балаклавы бригадному генералу Монро, в надежде получить для себя место на британских кораблях отходивших в Стамбул.  

Исходя из этого тревожного предупреждения, Ингеленд не стал с наступлением темноты проводить замену гарнизонов редутов, как делал это раньше. Долгих два часа англичане стояли у  брустверов своих укреплений, готовясь отразить внезапное нападение врага. С нетерпением они жаждали боя, желая сторицей отомстить коварному врагу за свое поражение на плато Инкермана. Уж теперь им были не страшны ужасные русские ружья, причинившие столько горя армии Её королевского величества.

Так думали уроженцы Норфолка и Корнуолла, но на переднем крае царила тишина, изредка нарушаемая издали звонким ржанием лошадей русского конного разъезда. Наступил одиннадцатый час, самое благоприятное время для наступления, однако ничего не происходило. Ингеленд с ненавистью смотрел на далекие огни русских костров. Будь его воля, он бы обязательно дождался подхода солдат Бернара и со спокойной совестью сдал им редуты. Однако смена задерживалась, и, согласно приказу генерала Симпсона, следовало передать позиции под контроль сардинцев и турок. Лондон установил очень сжатые сроки эвакуации, и британский главнокомандующий неукоснительно соблюдал их.

Выждав ещё десять минут, Ингеленд все же отдал приказ о начале процесса замены гарнизонов редутов. Для большей задержки войск на передовой у генерала не было ни возможностей, ни оснований. Корабли долго ждать не могут.