— Ладно, — усмехается Шварц. — Уговорили. — Щелчок по коммуникатору. — Забирайте свою сестру. Синьора, приношу свои извинения за доставленные неудобства.
Он не сумасшедший — и не сойдет с ума. Он просто очень упрямый и очень последовательный человек, которому нужно сломать двоих, и совершенно не нужны бессмысленные жертвы. Он же… да, Максим же говорил. Экономия как подкормка для гордыни и тщеславия. Неплохой движок в их профессии.
Но Сфорца… ну, змий древний, диавол и сатана!..
Он освободил заложника. Он прекратил — как минимум на сегодня, — любой шантаж, а особенно подобный. Семьдесят пять секунд. Абсолютный мировой рекорд в переговорах с террористом.
— У него кардиостимулятор. У Шварца. Точно. «Харрикейн-С», отавского производства. — говорит Максим из своей комнаты. — Так что когда мы сожжем электронику — будет приступ.
— Теперь следующий рычаг. — говорит Кейс. — У Шварца наверняка есть.
— Есть, — соглашается председатель Антикризисного комитета. — И не один. Я вам, кстати, не успел сказать. Аню Рикерт отрезало в одном из нижних залов. Какая-то у нее неудачная неделя получилась. Франческо, — добавляет он в микрофон, — Надо было вам вчера испортить мой ковер. Химчистка оставляет больше шансов.
* * *
— Ну вот и все, — весело говорит Шварц. — С шантажом покончено.
— Не буду. — По Антонио не скажешь, что что-то произошло. — Не хочу.
Приступ — это что угодно. И, к сожалению, в неопределенные сроки. Фактор нестабильности.
Где-то рядом кардиомонитор, а на нем — усилитель. Или ретранслятор, неважно. Важно, что теперь мы знаем, что это за сигнал идет из комнаты. Он не просто для драматического эффекта все оставил включенным, не просто для связи. А еще чтобы спрятать во всем этом ниточку. Как определить, кого из двоих убили? Да проще простого — замолчит монитор, значит, первого. Не замолчит за n минут — второго. Зачем нам больше? Ноль и единичка, на них весь мир стоит. Экономия — мать диверсии.
— Хорошо, — говорит Шварц. — Испытание по правилам, говоришь? Давай. Ты решил, что у меня что-то припасено. Может, и есть. Может, нет. А вот это, — экран мигает, показывает другое помещение, другую женщину, — у меня есть точно. Подружка господина Грина.
Смеяться нельзя. Максим просто фыркает в сторону, не прерывая разговора.
— После этого он точно будет обязан жениться. — Это подходит Кейс. Это нервы.
Потому что Левинсон еще не успел. Может быть, успевает, успеет, но еще не успел.
— Одуванчик?
— Один человек, один выбор. — продолжает Шварц, — Если ты не выстрелишь, я нажму кнопочку и туда — угадал — пойдет газ. Однообразно, но надежно. У тебя будет минута, чтобы передумать. Столько она протянет. Выстрели, возьми, отключи, — он показывает комм. — А случится ли что-то еще, решай — ты догадливый.