О, этот, как его, Пацюк, рукой из–за пулемета машет. А Дорошенка уже бьют. Хтось в шинели. Ну не бьет, а схватил за грудки и трусит. Интересно как вышло– сын–повстанец, а отец до красных пошел. И как это они друг друга не постреляли? Атаман встал, отряхнулся, счистил с рукава раздавленного дождевого червя. Этот бой выиграли. И с десяток в плен сдались. Дорошенки уже просто орали друг на друга, без рукоприкладства. Малец прав, что толку стеречь хату, если придут красные и заберут даже тесто на хлеб. Нет, рабочий тоже голодный, ну так пусть купит себе еды, или там поменяет зерно на гвозди, или керосин, или ситец, или сеялку, раз деньгам веры теперь нет. А то взяли моду! Тут не только в лес пойдешь, а и месяц с неба отковыряешь заради избавления от товарищей рабочих.

Голодный когда–то, еще когда старичок Франц коптил небо, читал Маркса.

И Маркс ему не понравился. И, раз уже на то пошло – а разве здесь Германия? Или завод какой–нибудь? Или немецкий хрыч живого рабочего никогда не видел? То есть – немец тогда написал книжку про немецкую экономику, а краснопузенки восприняли ее как руководство к действию сейчас и здесь. Понятно ж, что дела не будет, то примерно як барана в бричку запрягать, – четыре ноги, роги, большой, сильный. Да только не ездят на овцах, хоть они тоже домашняя скотина.

Да и с пролетариатом не все гладко выходило – видел Голодный бедняков, и делились они на две категории – один жилы рвет, зарабатывает, света белого не видит, а второй – самогон жлуктит да жинку бьет. Первый, по Марксу – это будущий эксплуататор, а с пролетарием, что ко второй категории относится, даже присесть на одном поле неохота. Ему удобно не иметь орудий производства, если марксистскими терминами говорить, а по–простому – не будет он работать, потому что не хочет. Да и странно выходит – царя свергли, землю поделили, то хорошо. Может, и не надо никакой диктатуры? Нет, повылазили большевики откуда–то, сначала сюда немцев пустили, потом сами пришли, як саранча на поле пшеничное.

Хватит. Скот бессловесный слушается да под ярмом ходит. А человек на то и человек, чтоб вольным быть. Як там у Ножа поют – висит яблочко цвету броского, мы Деникина побьем после Троцкого! Да только за волю платить треба. Семеро убитых, что за Голодным пошли. Будет в Терновке плач великий, будут вдовы атамана клясть, что на такое дело подбил. Да только и у чоновцев и жены есть, и дети есть. Тоже по ним плакать будут. Такие вот дела. Пулеметчику спасибо, не растерялся, иначе постреляли бы краснюки всех. Одно дело – продотряд перехватить, а другое – такой бой выиграть. Нужно опытных бойцов искать, а то положат ведь всех. Верил атаман в вольную–самостийную Украину, да хоть вера горы движет, но на ней далеко не уедешь. Где опытных бойцов узять? Чоновцы сдавшиеся сами сопли на кулак наматывают, старый Дорошенко такой боец, як с соломы – миска, шо тогда, шо сейчас, он одним глазом вдаль не видит, а вторым близко не видит. Аж смешно.