– Все воюете.

Голодный дернул плечом, продолжая жевать.

– А чего воюете? Потому что царя скинули.

– А то при царе не воевали, – лениво огрызнулся атаман, – то до японцев прицепились, то австриякам хвоста прищемили.

– От вы человек старый, отгадайте таку загадку – Адам пашет, Ева прядет – есть над ними царь на троне, в короне? – Крысюк отодвинул от себя полумисок, уже просто не лезло в него больше.

Бабка оскорблено удалилась на печку, прихватив свои галушки.

Стемнело. Не горят в Терновке огни – не город, нечего зря керосин палить. Ночь для того и ночь, чтоб спать. Это днем упахались, укопались. А сейчас только часовые по кустам сидят, да кажаны над ними пролетают, наперегонки с совами. И махновец возле кладбища стоит, в рукав курит, чтоб огонька не видно было. Тоже часовой, хоть и пришлый. Крысюк докурил, глянул через плечо на могилы. Вот в такую ночь всяка пакость и вылазит. Не мавка из лесу, так коммунист откуда–то. И мавка в этом плане даже лучше– загрызет да спать пойдет, а коммунист– он же не только убьет, а еще и все позабирает да в газету про тебя всякую гадость напишет, на весь белый свет опозорит, «кулацким белобандитом» окрестит. Та у тебя бы все кишки полопались, если б тебе так работать пришлось, як мне те буряки в одиночку сапать. И, заради всего святого, где автор той клятой статьи нашел белобандита–махновца? Ото ж як? Ото ж шо надо пить и чем закусювать? Тут буряковка не подходит. Чи он рожек наелся и самогонкой с порченого зерна запил? А некоторые люди сейчас спят в тепле, уюте и жинка под боком. А от моей, може, и костей не осталось. И насколько можно верить тому, шо про Деникина кажут? Если белые Киев займут – они тоже за хлебом по селам пойдут. И только такая разница будет, шо если красным продотрядам сопротивлялись, то пострелянные люди будут да порубанные, а белым – то повешенные.

Уже и день белый, нет в селе никаких бандитов, да вы что? Тут люди мирные, многие с войны калеками поприходили, им бы только свой шмат земли кое–как обработать да трошечки самогонки выгнать. Правду говорят, лес – повстанцу хата. У вас про степ кажут, а нам – лес привычнее. Собрал Голодный все свое войско, собрал ради дела опасного. От если от Терновки сначала направо, а потом – на дугу, то там будет Демьяновка, а там стоит ЧОН, и у них пулемет точно есть. К ночи доберемся, и, если все выгорит, то будем мы с пулеметом. А если нет – тогда постараемся пострелять их как можно больше. Молча идут, что говорить – все уже вчера сказано, кого–то благословляли, будто на плакате белогвардейском, а кого и прокляли. Только что лучше – чтобы мать прокляла или от голоду сдохнуть?