— Курды, нарды, крестики-нолики, — пробормотал Соломин. — Черт его знает, как все это обернется.

— Ну так что, предложим им переселиться в Чечню? — настаивал Сизов. — А то потом будет неудобно отказываться от своих слов.

— Так ты уже все решил, — сказал за всех Сазонтьев. — Мы же знаем твою манеру: "Мы тут подумали, и я решил".

— Ну, значит, так тому и быть.

Два месяца шли переговоры, курды выторговали себе автономию, большую материальную помощь и провоз на территорию России оружия. К весне караваны автобусов с переселенцами начали заполнять дороги, ведущие из Армении в Россию. В мае завершилось основное переселение, жилья даже в разрушенных войной районах хватало, из России начали поступать тракторы и зерно для посевной, везли коров и коз, лошадей и овец.

Той же весной, в марте, за окраиной старинного горного поселка Очхой-Мортан на небольшой опушке встретились две группы вооруженных людей. Одну из них возглавлял бородатый, длинноволосый чеченец по имени Хасан, вторую — коренастый, пышноусый курд Ахмед Мухтар-Бек. Донельзя потрепанный камуфляж чеченца резко контрастировал с новеньким российским армейским полушубком курда. Поздоровавшись, предводители отошли в сторону и, усевшись на два пенька, начали неторопливую беседу.

— Зачем ты приехал в наши края, Мухтар-Бек?

— Нас выжили с родины, и мы хотим обрести ее здесь.

— Но эта наша родина! Ты поселился в поселке в самом большом доме около мечети, но это мой дом. Русские сделали с нами то же самое, что турки с вами. Уезжай отсюда, аллахом тебя прошу!

Курд покачал головой.

— Нам некуда ехать, это последний шанс сохранить нас как один народ. Вас осталось мало, горстка людей. Выходи из леса и живи с нами в мире, никто тебя не тронет, аллахом клянусь!

— Ты не понимаешь! — горячо заговорил Хасан. — Мы хозяева этих мест, тут все принадлежит нам. Земля, вода, скалы, горы, воздух — все это только наше. Мы не потерпим присутствия в Ичкерии кого-то еще.

— Зря ты так, — осуждающе качнул головой Ахмед Мухтар-Бек. — Мы хотим жить с вами в мире, зачем нам война? Мы навоевались за тридцать лет более чем достаточно, нам нужен мир и покой.

— Значит, ты ничего не понял, — сказал, поднимаясь, чеченец. — И это плохо. Мира ты здесь не найдешь. Русский хитрый, он хочет столкнуть нас лбами, чтобы мусульмане убивали мусульман.

— Так ты угрожаешь мне? Неужели с этой горсткой людей ты хочешь воевать с нами? — курд ткнул пальцем в сторону воинов чеченца. — У меня в пять раз больше бойцов, чем у тебя.

— Здесь только малая часть моего отряда, остальные находятся в надежном месте. Я тебе не угрожаю, наоборот. Я предлагаю тебе объединиться и начать священный джихад против неверных. У тебя много солдат, у меня много денег. За каждого убитого русского солдата я буду платить тебе сто долларов, за офицера — пятьсот, тысячу за подбитый бронетранспортер, две — за машину, три — за танк.