— Дурак! Это же наши дети. Этим ты восстановишь против себя всю страну.

— Ты так думаешь?

— Да! Это будет твоей огромной ошибкой! Ты сразу лишишься всей своей популярности.

— А я так не думаю. К тому же я только и делаю, что принимаю непопулярные решения.

Отодвинув жену, Сизов быстро вышел из дома, в ста метрах от дома его ждал дежурный вертолет.

Приземлился он на набережной, за гостиницей «Россия». Там прибывших уже ждали Малахов и Ждан. Глянув на обоих силовиков, Сизов сразу отметил, что оба они в явной растерянности. По крайней мере такого бледного Ждана Владимир не видел еще никогда.

— Ну что, прошляпили студентиков, рыцари плаща и кинжала!

На этот раз даже Ждан не смог ничего ответить.

— Пошли поближе к этой банде, — велел Сизов.

Пустынными коридорами Пассажа их провели в комнату на втором этаже универмага, где расположилась съемочная группа ФСБ. Телекамер у нее было раз в пять больше, чем у Си-Эн-Эн, снимали со стороны Кремля, с храма Василия Блаженного, с Исторического музея. Сизов с Соломиным по офицерской привычке предпочли более живое восприятие действительности и сразу приникли к мощным биноклям. Но разглядеть с этой точки они мало что могли — затылки митингующих да лица стоящих на трибуне мавзолея.

— Сколько их тут? — спросил Соломин.

— Около десяти тысяч, — доложил глава оперативной группы ФСБ.

— Из каких институтов?

— Судя по плакатам, из всех московских вузов. Если они, конечно, не врут.

— Каковы требования?

Малахов молча протянул Сизову листовку. Через его плечо текст читал и Соломин.

— "Свободу слова, отмену цензуры, правила Кулика… " А это что еще за хреновина?

— Это порядок, введенный главным военным комиссаром России генералом Куликом, о том, что в институт может поступать только парень, отслуживший в армии.

— Ну, хорошее правило, что их не устраивает? — удивился премьер. — Они же потом идут вне конкурса!

— Да, но они жалуются, что за два года забывают все, чему их учили.