— Ну-ка, включи Си-Эн-Эн.

Худшие опасения Владимира оправдались. На экране мирового информационного спрута показались до боли знакомые красные зубцы стен Кремля. Судя по ракурсу, снимали сразу с трех точек: с крыши гостиницы «Россия», откуда-то из Пассажа и с самого центра митинга, с Лобного места. Молодые, красивые, возбужденные лица, красные флажки в руках девушек. Частенько показывали обнимающиеся парочки. Возбужденный голос лопотавшего на английском комментатора при этом воспринимался как нечто чуждое и инородное. И все чаще телекамера показывала Васильевский спуск, куда подъезжали и подъезжали машины с громоздкими, похожими на роботов в шлемах и бронежилетах омоновцами.

— Что это? — спросил Соломин, кивая на экран.

— Господа студенты митингуют, — сквозь зубы процедил Сизов.

— Боже мой, а Светочка ведь тоже сегодня на какой-то митинг собиралась! — ахнула жена премьера Галина, толстая и рыхлая, под стать мужу.

— Ты знала про митинг и ничего мне не сказала?! — поразился тот.

— Ну, я же думала они пройдут там в строю, как мы в свое время в пионерах, помашут флажками и все.

— Пройдут, пионеры! — передразнил Соломин. — Совсем ты ее распустила!

— Да, зато ты ее видишь два раза в месяц, когда даешь деньги на учебу!

— Да иди ты!.. — в сердцах бросил обычно не сквернословивший премьер и, подхватив под руку Сизова, отвел его в сторону.

— Нельзя их взять и просто так разогнать! Ты видишь, эти с камерами только того и ждут!

— Вижу, — сквозь зубы процедил Сизов. Желваки ходили на его щеках. — Надо бы, очень надо бы их проучить, но…

Он сделал жест рукой, и понятливый Фартусов подал Диктатору мобильный телефон.

— Малахов? Вот что, до меня их не трогай. Я скоро буду.

Закончив разговор он повернулся к Соломину.

— Ты со мной?

— Конечно, как же еще!

Уже на выходе Владимира за рукав тормознула Ольга.

— Надеюсь, ты не повторишь ошибки Таньанменя? — спросила она.

— Не знаю, — признался Сизов. — Но я бы с удовольствием послал бы на них танки.