Вот теперь у меня перед глазами был весь наш производственный комплекс. Все консоли уже заняли свои места в научно-исследовательских лабораториях, конструкторских бюро и производственных цехах и ни одна не простаивала. Все прочие инженеры и мастера участков чуть ли не матом крыли электронщиков и срочно требовали от них широкоформатные принтеры и графопостроители. Что же, они были правы. Мастера же макетчики криком кричали, требуя от инженеров-конструкторов копировально-фрезерные станки. Они уже ознакомились с трёхмерным моделированием. Однако, и без него на участке космической техники, накрытом огромной маскировочной сетью, и без них уже был готов мастер-макет космоплана и потому я не смог усидеть дома. Пообедав и поцеловав Ирочку, я прыгнул в джип и помчался туда. Наши ракетчики были на заводе «Метеор» самым засекреченным трудовым коллективом, но и перед ними я не открывал своего инкогнито и на их территорию проник только потому, что прошел дактилоскопическую проверку. Если на территорию заводского комплекса не могла пролететь муха, то на космический участок не смог бы проникнуть и микроб.

Машину я оставил на стоянке ещё за километр от него и, выйдя с неё, сразу же спустился в подземную галерею, хотя стоянка автомобилей и была накрыта маскировочной сетью. Там я прошел первую проверку, а через полкилометра вошел в большую мужскую раздевалку, где разделся догола, вошел в душевую кабину, хотя уже принимал утром душ, искупался ещё раз и надел сначала трикотажный комбинезон, а потом рабочий, пошитый из серебристого поликарбона, натянул на голову капюшон, а на лицо лёгкий респиратор. Только после этого я смог подойти к главному КПП участка космической техники. Там находилось просторное, вытянутое в длину фойе с диванчиками, пальмами и фикусами в красивых кашпо из золотисто-рыжего поликарбона и питьевыми фонтанчиками. Противоположная стена, целиком изготовленная из лонсдейлитовых плит, была прозрачной и в ней имелось две с лишним дюжины дверей. Войдя в лонсдейлитовую клетку, как только двустворчатые двери сомкнулись за моей спиной, я снова приложил правую ладонь к большому фотоэлементу и громко назвал себя:

– Консультант Кулибин.

Двое офицеров КГБ, одетых в зелёные комбинезоны и тоже с респираторами на лицах, взглянув на экраны мониторов новеньких малых консолей, тут же вскочили и взяли под козырёк. Передо мной открылись вторые раздвижные лонсдейлитовые двери и я вошел в святая святых на участок изготовления космической техники. Хотя на нём я не был ещё ни разу, мне довольно часто приходилось общаться с главным конструктором и другими специалистами, да, и вообще я хорошо знал его планировку. Вообще-то сначала мы хотели строить на нём пассажирские аэробусы и потому он был таким громадным, но Политбюро всё переиграло и вся научно-техническая информация по советскому аэробусу была передана в КБ Туполева и Ильюшина, а также на Рыбинский авиамоторный завод. Работа у них шла успешно и уже в феврале месяце должны были начаться лётные испытания трёхпалубных широкофюзеляжных аэробусов «Ту-172» и «Ил-98». О, это будут ещё те пассажирские самолёты, ведь они смогут брать на борт по шестьсот пассажиров и облетать с ними за сутки с небольшим вокруг земного шара. О том, что их строят, было широко объявлено в прессе, как и о новых, практически бесшумных турбореактивных двигателях к ним.