– Будет очень мило, Анри, если в конечном итоге ЦРУ, Сюрте Женераль и разведка Турции бросятся друг к другу в объятья и сольются в любовном экстазе, но тогда кому-то из турок, скорее всего Эчмезу Коксалю, придётся стать козлом отпущения. Впрочем, я не завидую им всем, начиная с Фетхуллы Гюлена. Думаю, что эти тридцать тонн опиума принадлежат серьёзным людям и они постараются расправиться со всеми, кто виновен в том, что их так нагло обокрали.

Сказав так, я с улыбкой посмотрел на Игоря, ставшего во Франции Анри Ростиньяком, охотником на слонов, недавно вернувшимся из Африки и он немедленно воскликнул:

– А наши коллеги в Измире тем временем будут внимательно следить за теми людьми, которые захотят предъявить счёт Фетхулле и побеспокоятся о том, чтобы они не стали искать встречи с тобой. Тогда нам останется только добить клан папаши Эмиля Фернана после того, как на него обрушится гнев всех французских спецслужб вместе взятых. Думаю, Борис, что ты в итоге окажешься просто тем маленьким камешком, из-за которого в горах произошел огромный обвал и всем тем большим камням, которые скатятся вниз с горы в трясину, станет не до тебя. Облегчённо вздохнув, я воскликнул:

– Вот и прекрасно, Анри, что ты пришел к такому выводу!

Хотя Володя-Николя всё же не разделял моего оптимизма, мы больше не возвращались к этой теме и, надев на руки резиновые перчатки, принялись обыскивать всё судно в поисках тайников, а их было на нём немало. Бобби Стирлинг, перед выходом в этот рейс свернул свою базу в Лионе и взял с собой всё самое ценное. Позаимствовать у него мы могли только деньги, их исчезновение французы быстро спишут на кражу, а со всей секретной документацией нам пришлось повозиться, но и тут нам очень помогли Дейр с Вилиэн и Бойл, а также то, что в одном из помещений радиорубки стояло два десятка отличных студийных магнитофонов «Телефункен» и мы сделали копии со всех кассет с записями разговоров. Бобби оказался очень предусмотрительным малым и записывал всё, даже свои телефонные переговоры с Ленгли, посольством США во Франции и резидентом. Снимал он многие вещи и на киноплёнку, а потому в руках советской разведке оказалось огромное количество ценных материалов, из-за которых мы на сутки задержали прибытие в Марсель. Однако, ровно за сутки до этого я вышел на связь с полицейским комиссариатом Марселя. Трубку взяла какая-то женщина, судя по голосу молодая, и я вежливо сказал ей:

– Доброе утро, мадмуазель, я хочу поговорить с комиссаром Лагранжем и сообщить важную информацию о господах с соседнего острова, от которых в Марселе так много неприятностей.