Полковник Паскаль вышел из спальной, поцеловал свою любовницу и, сказав, что он спешит за генеральскими погонами, покинул её квартиру на Рю де Риволи, неподалёку от Лувра, спустился на лифте и вскоре сел в служебный «Ситроен». Из машины он позвонил сначала домой и известил жену, что отправляется в служебную командировку на юг Франции. Затем он позвонил ещё куда-то и сказал, что бы отряд какого-то Гастона Мишу срочно выехал в аэропорт Орли. После этого он позвонил комиссару Лагранжу, представился ему и стал горестно сетовать на то, что бесшабашный русский юнец отважно вмешался в ход той операции, которую они проводили против турецких поставщиков наркотиков и корсиканской мафии, а потому теперь марсельской полиции достанутся все лавры. Ещё он сказал, чтобы до прибытия его людей, часть из которых уже находится в Марселе, полиция и жандармы не трогались с места. После этого он позвонил на вторую сыроварню, приказал немедленно арестовать как турок, так и корсиканцев, после чего скрытно выдвигаться к подпольной химической лаборатории, найти в пяти километрах от неё зелёный автобус «Рено» и попросить инспектора Шарля Форта принять их в свою компанию и распределить среди других отрядов. В общем полковник повёл себя правильно.

Через полтора часа он уже был в аэропорту Орли, где его ждало семеро спецназовцев со всей своей экипировкой. Они сели в небольшой реактивный самолёт и через час были уже в Марселе, где их встретил Жан-Кристоф Лагранж и шеф марсельской жандармерии, полковник Куасси. Французские коммандос вместе с полковником Жилем Куасси поехали к подпольной химической лаборатории, на которой находилось уже тридцать шесть корсиканцев и двадцать тонн толуола, до жути гремучая смесь, о которой я предупредил комиссара марсельской полиции заранее, и два Жана отправились в комиссариат. Только после этого мои друзья спустились в резиновую лодку и поплыли к рыболовецкой посудине. Я же спустился в машинное отделение, резко увеличил скорость судна и встал к штурвалу. До Марселя путь был неблизкий, но за ночь я должен был дойти до этого города. «Клементина» была оснащена не только радаром, но и сонаром, а потому я мог ничего не бояться, да, на моём пути и не было никаких скал, рифов и опасных мелей. Скучать мне не приходилось, ведь я находился в ходовой рубке не один, со мной были Дейр, Вилиэн и Бойл. Мне было о чём поговорить с ними в эту ночь.

Под утро, когда стало едва рассветать, марсельские полицейские, жандармы и французские спецназовцы окружили подпольную химическую лабораторию и, выпустив в небо несколько осветительных ракет, предложили тем сдаваться. В ответ на это загрохотали пулемёты, но это лишь привело к тому, что по сыроварне выстрелили три раза из гранатомётов и выпустили по ней четыре мины. После этого старший инспектор Мишу, командовавший штурмом, заявил корсиканцам ультиматум, если они немедленно не бросят оружие и не выйдут с поднятыми руками, то следующая мина угодит в цистерну с толуолом и всех, кто будет выбегать из горящей сыроварни, они будут расстреливать в упор не из пистолетов, а из автоматов. Нервы у корсиканских брави тут же и сдали. Из окон полетели пулемёты и вскоре корсиканцы стали покидать территорию сыроварни в том порядке, как приказывал им Гастон Мишу, зачитывая их имена. Все тридцать шесть корсиканцев были вынуждены сдаться в плен. Их попарно сковали наручниками, да, ещё и привязали к длинному стальному тросу, после чего повели к большому тюремному автобусу, стоявшему километрах в трёх от сыроварни.