Впервые их предстояло испытать на нашем гоночном болиде, в котором подвеска, тормозные диски, трансмиссия и двигатель были изготовлены металлополикарбона. Ну, как раз меня не стоило ни в чём убеждать, так как об этих композитах мне подробно рассказал Бойл. Создателей космической техники тоже, а вот кое-кто ждал, как они покажут себя на нашей машине. Через три дня после того, как мы пропекли аэродинамические обвесы, к этому моменту уже было также готово кресло и капсула безопасности для Дидье, мы приступили к сборке болида. Как раз в то утро директор нашей команды влетел в бокс с радостными воплями, потрясая какими-то бумагами – команда «Метеоры Франции» была не только официально зарегистрирована, но и включена в список команд, допущенных к чемпионату мира Формулы-1 одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Радость радостью, но мы не смотря ни на что приступили к сборке болидов, а через два дня, двадцатого числа, залили в баки топливо и я принялся настраивать их двигатели. Специальная аппаратура показала, что они развивают мощность в тысячу сто восемьдесят лошадиных сил и раскручиваются до двадцати одной тысячи оборотов в минуту. Если учесть, что двигатели всех остальных машин имели мощность в два, два с половиной раза меньше, то судьба чемпионата мира была фактически предрешена, но этого не хотел.

Всё это время я буквально жил в боксе и только вечером двадцать второго числа поехал с Дидье к себе домой. Работу в этот день мы закончили рано и уже в шесть часов вечера приехали на бульвар Франклина. Мой новый французский друг пожелал машине спокойной ночи и, беспечно оставив её на улице, направился к дверям. Его «Метеор-Гамма» уже пытались трижды открыть, но он, словно «Бэтмобиль», успешно отразил все атаки, всякий раз ослепляя угонщиков яркой вспышкой и извещая тех, что их рожи сфотографированы. Так оно и было, ведь мы специально вмонтировали в него целых шесть миниатюрных фотокамер со вспышкой. Уже этого одного вполне хватило, чтобы угонщики ретировались. Поэтому-то Дидье, проявив плёнку и передав фотографии незадачливых угонщиков в полицию, и не беспокоился, как проведёт ночь его автомобиль. Ивон всё это время занималась баллистикой, аэродинамикой и маршрутами гоночных трасс. Гея знала о нашем новом болиде абсолютно всё и теперь вместе с ней определяла самую выигрышную траекторию движения по всем трассам. В дальнейшем её наработки пригодятся нам в боевых условиях, когда мы примем участие в гонках чемпионата мира Формулы-1.

Дидье очень хотел сесть за руль болида, и всю дорогу доказывал мне, что умеет гонять очень быстро и готов показать это в любую секунду. Что же, азарт дело хорошее, но парня ещё нужно было проверить в деле, то есть на трассе, а на автодром «Поль Рикард», расположенный в тридцати с лишним километрах от Марселя, мы собирались выехать сразу после Рождества и немедленно приступить к тренировкам. Когда мы поднялись на седьмой этаж и вошли в квартиру, то я первым делом сел в кресло, закурил и попросил Дидье раздеться до трусов. Тот удивлённо посмотрел на меня, но послушался и вышел из просторной гостиной, в которой я спал в первую ночь на диване. Ивон, в глазах которой тоже читалось недоумение, села на диван и принялась поджидать мужа. Вскоре вошел Дидье, одетый в купальные плавки. Без одежды он оказался в общем-то довольно неплохо развитым физически парнем, но всё же был слабоват. Печально вздохнув, я громко сказал: