Пока что они видели лишь длинный, высокий прямоугольник белого полотнища, на котором красовалась эмблема нашей гоночной команды – тёмно-синий квадрат, усеянный звёздами, который наискось пронзали три метеора – синий, белый и красный. Пока парижане гадали, почему метеоров три, в то время как пилотов всего два, и почему это сцена отгорожена панелями из прозрачного поликарбона, мы стояли на линии старта, я в середине, а Дидье и Анри справа и слева от меня. На предстояло очень резво стартовать, взлететь на трамплине и, пробив кирпичную стену, установленную за ночь, на высоте в три метра, приземлиться на сцене и моментально затормозить. Чтобы зрителей не поубивало обломками кирпичей, она была отгорожена прозрачным поликарбоном. На монтаж этого мини-автодрома пошли панели со строящегося завода, так что мы в итоге потратились только на кирпич, крепёж, зарплату строителям, да, ещё аренду и всякую мелочёвку. Ну, и ещё всем зрителям предлагались блинчики с чёрной и красной икрой, водка и сбитень. Без пяти минут семь мы стали прогревать моторы и зрители вперили свои взгляды в сцену и задник. Вспыхнули разноцветные световые пушки и цену стал покрывать густой, белый дым, расцвеченный в цвета Франции. Полотнище упало и зрителям предстал фрагмент красной кремлёвской стены с её характерными зубчиками.

Вместе с этим были сняты полотнища ткани и со всей нашей короткой трассы, которую ярко осветили огни прожекторов и несколько тысяч парижан громко ахнули и зааплодировали. Ещё бы не хлопать в ладоши, когда три конченых психа решили пробить кирпичную стену чуть ли не своими головами и один из них восседал на спортбайке. Со стороны смотровой площадки в самый центр стены ударил прожектор, и я, увидев зелёный сигнал, рванул с места, быстро разгоняясь до скорости в сто восемьдесят километров в час. Когда я вылетел с трамплина, стена прыгнула мне навстречу, мой спортбайк врезался в неё и с пушечным грохотом, разбрасывая тучу обломков кирпича, проломил. Встряхнуло меня при этом основательно, но и скорость я потерял при ударе так сильно, что приземлился в середине сцены. Вслед за этим прожекторы высветили ещё два круга и под рёв моторов стену пробили два гоночных болида, быстро затормозили и остановились в паре метров от прозрачной ограды. Тотчас были подняты вверх три панели, гоночные машины сдали назад, чтобы выехать на пандусы, а я поехал прямо и, как только мотоцикл остановился, вниз опустились четыре подножки.

Подбежавшие ко мне механики быстро отряхнули с меня щётками кирпичную пыль, я нажал на кнопку, моя сверхпрочная скорлупа раскрылась, а спинка откинулась назад. Я выпрямился приветственно помахал парижанам обеими руками, похожими из-за обтекателей на них отчасти на крылья птицы, а отчасти на клешни лобстера. Да, и посадка на новом супербайке была гораздо ниже, отчего мой шлем, когда я ложился грудью на топливный бак, своей нижней частью упирался в него, а сам я чуть ли не складывался в позу эмбриона, но зато полностью прятался за прозрачным обтекателем. Зрители, увидев столь странный мотоцикл, быстро поняли, для чего так сделано, громко ахнули и захлопали в ладоши. Тотчас засверкали вспышки фотоаппаратов, подиум пришел в движение я стал медленно оборачиваться вокруг своей оси. На свои подиумы выехали Дидье и Анри, откинули фонари болидов и тоже стали приветственно махать руками парижанам, благодаря их за то, что они пришли сюда в этот воскресный вечер, отказавшись от других развлечений. Думаю, что это того стоило, ведь не каждый же день авто и мотогонщики пробивают кирпичные стены. Наши имена часто звучали в этой дружелюбно настроенной толпе и даже репортёры улыбались нам, когда просили снять шлемы и улыбнуться им. Ещё не одержав ни одной победы, мы уже стали кумирами парижан, хотя никто из нас не родился в этом древнем городе.