Таня в Бог весть какой раз рассказала о том, что куэрнинг способен помочь даже шахматисту стать ещё умнее, а уж автогонщику было бы грех им не заниматься. Только так можно было достичь высочайшего профессионального мастерства в чём угодно и с нею все были согласны. Ещё мы много говорили о профессиональной этике и взаимовыручке вне трассы. Тут уже выступил я и сказал, что намереваюсь создать в конце года после того, как пусть и не совсем, но всё же расстанусь с гонками, новую инвестиционно-финансовую компанию и предложил пилотам не тратить все деньги, а хоть что-то скопить, чтобы стать её акционерами, но только после того, как они увидят мой инвестиционный план. Меня порадовало, что к моим словам все отнеслись внимательно. После этого Дидье заявил, что было бы неплохо, будь у каждого из пилотов своя собственная марка спортивного суперкара и супербайка, которая приносила бы ему прибыль за счёт своей уникальности и авторской доработки, ведь каждому из них было что сказать разработчикам такой техники. Эти слова были восприняты даже с большим воодушевлением, чем мои. Тем более, что Дидье немедленно показал всем, какой автозавод вскоре станет собственностью нашей гоночной команды.

В субботу на автодроме состоялись квалификационные заезды и по их итогам в сто семь процентов вошли только двадцать пять поликарбоновых болидов и разрыв между первым и последним болидом составлял всего семь секунд. Мы с Игорем-Анри заняли первые два ряда и мне предстояло начать гонку с поул-позиции. Во время квалификационных заездов я сразу же помчался так, словно от этого зависела моя жизнь. Игорь действовал так же, но только в третьем заезде мы с ним показали самое лучшее время. Нам противостояли лучшие гонщики планеты, асы, профессионалы большого автоспорта. На их стороне было то, что все они прибыли в Буэнос-Айрес полностью исцелённые и потому намного сильнее, чем прежде и даже то немногое время, что они занимались куэрнингом, дало им очень много, но самое главное, они все до тонкостей знали своё дело и умели гонять, как черти, и это при наличии точно таких же машин, как и наши. Зато мы были выше них, как куэрны, но они-то будут теперь стремительно расти и их куэрны-наставники станут теперь тянуть их со ступени на ступень вверх. В этом я нисколько не сомневался и надеялся, что успехи коллег будут впечатляющими.

И вот наступил день гонки. В Буэнос-Айрес слетелось множество народу и гонку почтил своим присутствием президент Аргентины Хуан Перон вместе со своей третьей супругой Исабель. К гонке были допущены все двадцать пять болидов и вот мы заняли свои места на стартовой решетке. За пять секунд до старта я ускорился и стал пристально вглядываться в лежащую передо мной стартовую прямую и судью с флагом в руках. Медленно текло время. Двигатель машины мощно рокотал, но я его не слышал, а лишь ощущал всем телом лёгкие вибрации. Как только флаг в руках судьи стал опускаться, я нажал на кнопку и плавно вдавил педаль газа до упора, ощущая, как на меня наваливается тяжесть перегрузки. Мой болид выстрелил вперёд и стал быстро набирать скорость, приближаясь к широкому повороту «Нумеро уно». Тормозить перед ним я не стал, хотя и увидел, что монитор показывает скорость в двести двенадцать километров в час. Компьютерная консоль отреагировала мгновенно и так выставила все регулируемые антикрылья, что не смотря на сильную боковую перегрузку колёса болида не оторвались от асфальта. Пройдя первый поворот я вышел из ускорения, но перед этим бросил взгляд в зеркала заднего вида и увидел, что мне не удалось оторваться очень уж сильно. Мало того, что у меня на хвосте висел Анри, так за ним выстроилось в ряд ещё семь машин.