Их личные проблемы, связанные с этим процессом, как и нервная систем, которую им расшатывали обитатели черного континента, волновали меня в самую последнюю очередь. Зато меня очень радовало, что начавшиеся было за здравие переговоры, быстро перешли в стадию за упокой. Что же, именно этого и следовало ожидать в столь дорогостоящих проектах. Тем более, что переговоры проходили в точности по сценарию басни Крылова про лебедя, рака и щуку. Что в Ливии, что в Марокко, что в Сенегале, вожачки, корольки и прочие президенты племени, хотели иметь всё, причём сразу, но платить за что-либо хоть чем-то кроме своих ресурсов, находящихся глубоко под землёй, не желали. Не хотели они также видеть в своей стране всех тех граждан, которые откочевали во Францию на заработки. Боже мой, в той же Ливии с её четырьмя миллионами населения и грудой песка кроме нефти, которую закупали по дешевке итальянцы, больше ничего нету, зато гонору у Муамара Каддафи было хоть отбавляй, как и у короля Марокко и ведь никуда не денешься, с этими деятелями нужно было как-то договариваться. Вообще-то я знал, как привести их к общему знаменателю, но не спешил говорить об этом даже Андропову. Всё равно до конца года они ни о чём так и не договорятся, а к тому времени у меня будет куда больше оснований к тому, чтобы заставить боссов выслушать мой план и отнестись к нему со всем доступным им вниманием.

Пользуясь тем, что ещё ни одна из моих идей не провалилась с треском или без оного, я сумел настоять на том, чтобы концерн «Метеор», а он уже смело мог так именоваться, хотя ещё и был невелик, ударными темпами изготавливал для меня не только отдельные детали, из которых мы собирались собрать во Франции здоровенный заводище с городом к нему в придачу, но и приступил к изготовлению конструктора «Лего» для трёх африканских заводов. Причём всё это делалось в долг и мне его ещё предстояло отработать, но слишком уж велика была заинтересованность советского руководства в том, чтобы строить по всему миру самые современные заводы и потом ещё и иметь с них доход в размере от трети до половины всей частой прибыли и к тому же ещё и насаждать в этих странах свою, советскую идеологию. Впрочем, от той, какой она была три года назад, в ней если что и осталось прежнего, так это слово советская. Наши идеологи, хорошенько подумав, нашли-таки ссылки на новые доктрины как в трудах Ленина, так и в работах Маркса и Энгельса, хотя очень расплывчатые и размытые. Ну, главное заключалось в любом случае в том, что против капиталистов теперь уже никто не призывал бороться, но при этом их всех гамузом стригли машинкой под ноль, облачали в спецовки и называли пролетариями рыночного труда, словно азербайджанцев, торгующих овощами.