Мы прилетели в четверг рано утром, но до Уоткинс-Глена добрались только к ночи, хотя ехать было всего ничего, а потому на ночь глядя ничего предпринимать не стали. Наутро же я первым делом попросил всех пилотов собраться в нашем шатре и высказал свой категоричный протест по поводу пресловутого «фулл контакта», разрешенного америкосами. Учитывая, что добрая треть гонщиков решила не радовать публику прыжками, за моё предложение провести гонку с максимальной корректностью, проголосовали все пилоты. Нефиг поважать всяких придурков. О своём решении мы немедленно известили хозяев автодрома и поехали читать трассу, хотя благодаря Джо Фоллмеру вся информация о ней уже была закачана в бортовые компьютеры, которые американские таможенники потребовали вскрыть, чтобы посмотреть, не являются ли они запрещёнными консолями Геи. Два часа мы ездили по трассе на скорости не свыше полтура сотен километров и при этом антикрылья наших болидов постоянно шевелились, меняя углы наклона. Ровно в полдень началось шоу – состязания на самый высокий и самый длинный прыжок на гоночном автомобиле. Устроители гонок и тут попытались отличиться и выгнать на трассу железный хлам, но им был заявлен самый решительный протест – мы не самоубийцы, чтобы пролетать над автомобилями и затем приземляться не видя трассы.

Да, маниакальная страсть американцев из чего угодно делать шоу, в этот день явно перехлёстывала через край. В далеко не самом лучшем настроении мы провели жеребьёвку и приступили к разминочным прыжкам. Каждому предстояло сделать по два прыжка без зачёта результатов, после чего, стартуя с десятисекундным интервалом, мы должны были совершить ещё по три прыжка, но уже зачётных. Публика, узнав, что никаких автобусов на трассу выкатывать не станут, вела себя чуть ли не по-свински. Янки свистели, улюлюкали и чуть ли не швыряли в нас гнилые помидоры и тухлые яйца. Однако, уже после первого же прыжка, а его совершил итальянец Артуро Мерцарио, все крикуны заткнулись, так как этот бесбашенный парень хотя и начал прыгать в весьма осторожно, пролетел по воздуху сорок три метра и при этом так мастерски приземлил болид, что не было даже отскока. Сразу после этого, увидев, что и обычный бортовой компьютер, уже прозванный в нашем кругу полудурком за примитивность, отлично реагирует на команды и хорошо читает перед отрывом скорость, дозаявилось ещё трое пилотов. Когда же были совершены более дальние прыжки, все отказавшиеся ребята вздохнули с облегчением и выстроились в очередь.

Я в эту пятницу прыгал семнадцатым и уже знал больше половины результатов. Побеждать в прыжках у меня не было никакого желания, но я всё же хотел показать вполне приличный результат на этой трассе с естественным рельефом. К тому времени, когда настала моя очередь выезжать из паддока, публика окончательно продрала глаза и въехала, что без всяческого металлического хлама на трассе прыжки автомобилей, взлетающих в воздух без каких-либо трамплинов – невероятно захватывающее и красивое зрелище. Теперь уже каждый прыжок зрители встречали восторженными криками и аплодисментами. Единственное, что мне совсем не нравилось на этой трассе, так это неудобная позиция для разгона. Приходилось ехать по прямой, затем делать под прямым углом поворот направо и дико ускоряться, чтобы через каких-то восемьдесят метров нажать на кнопку «Прыжок». Как и все, я также снизил скорость перед поворотом до ста сорока километров в час и, въехав в него, нажал на педаль газа, чтобы вылететь уже на скорости в двести десять километров. Мне удалось хорошо разогнать болид, до скорости в двести девяносто три километра в час, после чего я отправил его во вполне управляемый полёт. Мой первый же прыжок вышел неплохим, сто три метра и я уехал на второй круг. Судя по всему, прыжки на этой трассе у нас сегодня точно зададутся, но увы, не рекордные.