Ночь на двенадцатое опять спал урывками. Вечером затеял «крайнюю» проверку «Аиста», и она затянулась. Утро выдалось туманным, пришлось откладывать вылет. Потом откладывать его еще раз. К одиннадцати утра прояснилось, и начались торжественные проводы «надежи и опоры».

Отправлялись мы вчетвером — «надежа», с опорой в моем лице, и запасной пилот из курсантов с пачкой склеек карт, дабы было куда заносить все, что сверху увидим. Четвертым членом экипажа, самым тяжелым, выступала запасная бочка с горючим, старательно загерметизированная, чтоб не так благоухала, и ящик запчастей. В крайнем случае, то бишь, при обледенении или еще каких невзгодах, будет, что сбросить с борта самолета. Кто сказал, что балласт только для дирижаблей нужен?

Торжественную, весьма краткую, речь самодержца пропустил, прогревая моторы. Вновь ощущался мандраж — пять часов в воздухе разом мы еще не болтались. Двигатели жалели. И далеко не летали. Но чего только не сделаешь «за ради пристижу».

Позади хлопнули створки люка, отсекая солнечный свет. Царевич протолкался на место второго пилота, немедленно уступленного ему курсантом. Видя их суетливые движения — самому полегчало. Подождал, пока все пристегнуться.

— Готовы?

Кивок Алексея и уставное «точно так» из грузового отсека дали понять, что тянуть некуда. Показалось, даже бочка булькнула утвердительно. Плавно сдвинул рычаги сектора газа.

— Поехали!

Вновь, в который раз, прокатились по «стиральной доске», вибрируя фюзеляжем и зубами. Зато после «кочек» момент отрыва кажется сладким, как глоток воды в пустыне. Летим! Даже с перегрузом летим.

— Закрылки!

Алексей старательно крутит штурвал, самолет слегка просаживается, но начинает веселее набирать скорость. Вроде никаких проблем не вылезло. Теперь и оглядеться можно.

Под крыло медленно уходила земля, слегка подернутая дымкой. Впереди блестел океан, выгибая спину. Правым виражем вывел «Аиста» на курс, параллельный берегу, оставаясь над океаном, чтоб меньше трясло в термиках. Высота постепенно росла, мы, как обожравшийся пеликан, постепенно карабкались к прохладе и широкому обзору.

Передал управление царевичу, воспользовавшись возможностью вылезти из кресла и глянуть на самолет через все иллюминаторы. Заодно пнуть курсанта, заворожено глядящего на землю вместо того, чтоб заносить увиденное на карты. Правда, пока места под нами знакомые, но порядок быть «должон».

Перелет по маршруту в хорошую погоду — дело скучное. После первого часа уверовал, что двигатели работают равномерно и козней против самодержавия не строят. Заблудиться, видя четкое побережье по правому борту — дело сложное, даже для аборигенов. Оставался последний фактор — погода. И вот она постепенно портилась.